— Это все магистр, мы только исправляем его ошибки.
— И убиваете людей, ради собственной выгоды. — Отметил я.
— А как бы поступил ты? Тиамат надо кормить или он начнет кормиться сам. И тогда пару тысячами жертв в месяц не отделаешься. Миллионы, миллиарды, а может и все люди на планете распадутся на атомы. Так, что успокойся, правильный ты наш! — Фэллон малость повысил голос. — Бесят такие, как ты! Ты и понятия не имеешь, сколько всего случится, если не кормить ану! А как закрыть дырку в пространстве? Ты знаешь? Как разделить миры? Знаешь? Мы — нет! Поэтому — или так, или всем каюк! Дошло, наконец?
— Фэллон, не кипятись. — Кайлер положил руку на плечо Фэллону. — Люди глупцы, потому что для них мир делится на белое и черное. А между тем, не внедри мы в тебя пожирателя, как думаешь, смог бы ты пройти тоннель? Сомневаюсь, сошел бы с ума, и все. Не переродись Крис, ты бы поверил во внешний мир? Нет! Вот и думай.
— Только помни, нам плевать на весь мир, но мы не собираемся умирать и только поэтому помогаем тебе. — Добавил Фэллон, будто бы я собирался героизировать Мардук.
— Спасибо, я запомню.
— Вот и отлично. Встретимся дней через десять, может раньше. И не будь занудой, как будто сам безгрешен. Не люблю таких. — Подытожил Кайлер.
— Постойте, а что если вас засекла разведка? — Резонно, не правда ли? — Что нам делать тогда?
— Не бойся, император в курсе. — Отмахнулся он. — А если бы и не был в курсе, то камеры не работают, Фэллон — компьютерный гений, не забывай.
— Алло? — Послышалось по ту сторону провода.
— Капитан! Срочно! Нужна ваша помощь! — Что было сил голосил я в трубку, понимая: каждая секунда может стать последней и для меня, и для сотен обитателей, мирно спящих в своих постелях.
— Ты с ума сошел? Три часа ночи! До утра нельзя подождать? — Капитан явно не разделял моей озабоченности и не понимал, о чем я.
— Элизабет превращается в пожирателя! — Прокричал во весь голос.
— Что? — Было слышно, как капитан уронил какой-то предмет, наверное — настольные часы, и те ударились о паркет. — Невозможно! Ты уверен? — Сонливость в голосе Васнецова молниеносно улетучилась.
— Уверен. Она… У Лиз черный дым изо рта валит и глаза горят адским пламенем, черт побери.
— Собирайся. Оденься. И одень ее. Я и мои люди выезжаем. Не говори никому больше.
— Да. Жду.
Элизабет лежала постели в неестественной для человека позе. Каждая мышца, казалось, была напряжена до предела, глаза то закатывались, то непрестанно бегали из угла в угол, горя ярко-желтым, почти оранжевым пламенем. Я попытался придать ей другую позу, но она словно окаменела.
— Черт, что же делать. Скорее, капитан. — Только и оставалось сказать.
Что с ней? Я не знал, как помочь, что принести и мог только опуститься на колени, гладить ее голову и повторять: «Держись, пожалуйста», словно в оцепенении в ужасе наблюдая за ее страданиями.
Я никогда не видел ничего подобного. Что с ней творится? Она наблюдает видение? Разговаривает со своей второй половиной — пожирателем? — «Надеюсь, Лиз справится. Черт, Рэт, ты и сам сходишь с ума, разговариваешь с собой. А вдруг это правда? А что, если Элизабет действительно борется с пожирателем. А что, если… проиграет?»
— Элизабет! Дорогая. Любимая. — Вдруг, словно очнувшись ото сна, начал шептать ей на ухо. — Держись, я знаю, ты слышишь меня. Ты стала для меня всем миром с самого первого дня, как наши взгляды пересеклись. Я всегда думал только о тебе, жил только ради тебя, даже когда ты была мертва, оставался на плаву, потому что ты давала силы жить. Мне больше никто не нужен и никогда не будет нужен на всем белом свете. Только ты, Элизабет. Держись, прошу. Борись за жизнь. Оставайся человеком! Ты справишься — ты сильная! Я не сдался, потому что ты дала мне сил идти вперед и смог обрести тебя вновь. Теперь не сдавайся и ты, слышишь? Не позволяй темной стороне завладеть собой, не смей, прошу! Пожалуйста! Дорогая, ты сильная, очень сильная, крепись и не слушай никого, кроме меня. Не верь ни единому слову, кто бы то ни был. Это обман. Иллюзия. Это не по-настоящему.
«Черт возьми, Кайлер не успел, что теперь будет? Он знает? Если не он, то наши ученые точно помогут». — Мысли путались, а время шло. В полном хаосе мыслей я был готов просить помощи даже у кардиналов. У кого угодно — только бы спасти Лиз.
Капитан Васнецов прибыл незадолго после того, как Элизабет понемногу начала приходить в себя. Мышцы тела расслабились, но бурый дым не переставал идти, даже скорее наоборот, стал еще гуще.
Капитан и трое помощников-незнакомцев в черной офицерской форме переговаривались по рации.
— Молодец, продолжай говорить с ней. — Васнецов подошел ко мне. — Она слышит только тебя. Держи ее. Готовьте машину. Девушку нельзя оставлять тут. Переберемся за город. Введи снотворное, Александр.
Доктор в белом халате незамедлительно сделал укол и через какое-то время от признаков перерождения не осталось и следа. Элизабет уснула.
— Она в порядке? — Спросил я.
