Изображение немного рябило, наверное, помехи из-за сильного электромагнитного поля. Но все равно мы смогли увидеть Кайлера и Фэллона, стоящих рядом с огромной лазерной пушкой, похожей на фантастическую.
— Москва и Подмосковье без электричества, которым мы заряжаем орудие. — Деловито сообщил Вилмер. — Братья, удачи вам!
В ответ Кайлер помахал нам рукой, Фэллон же и ухом не повел, деловито рассматривая орудие. Наверное, он просто сосредоточился и пропустил слова Вилмера мимо ушей.
— Фэллон сама серьезность. — Вилмер махнул рукой. — Сейчас бабахнет пушка. Надеюсь, эта коробка не завалится. Держись, Джонс.
Прежде чем я успел что-то сообразить, нас едва не ослепил яркий огненно-желтый свет, словно зажглось ещё одно солнце. Я зажмурился, инстинктивно закрыв лицо руками. Этот сильнейший свет ослеплял даже сквозь веки.
Спустя какое-то время послышался первый глухой раскат, как во время грозы, а затем — сильный грохот, от которого башня и все здание содрогнулись. Мы снова полетели на пол.
Голограмма исчезла, что немного расстроило Вилмера.
— Проклятое магнитное поле! Картинка пропала! — Сокрушался тот.
Вдали, в тумане и пыли тоже ничего нельзя было разглядеть. Жив ли монстр или нет, определить было невозможно.
— По… получилось? — Спросил я. — Может кардинал знает ответ.
— А я что, доктор? — Вилмер явно был не в настроении. — Связь пропала. Как в каменном веке, все посыпалось. Не движется — значит укокошили. — Уверенности в его голосе не слышалось.
Повисла многозначительная тишина. Каждая секунда стала тянуться так, словно кто-то замедлил ход времени.
— Кажется победили. — Наконец произнес Вилмер. — У этого монстра хоть и живучесть кошки, но грация картошки.
Какое-то время древнее зло, что дремало в недрах земли, не подавало никаких признаков жизни и чем дольше оно молчало, тем больше укреплялась наша вера в победу. Но через какое-то время над городом раздался трубный рев. Монстр ожил снова.
— Только не это! — Лицо Вилмера исказилось от удивления и тревоги. — Он активировал звуковой резонатор. Уходите! Не исключено, что оно пойдет в контратаку!
Кардинал подбежал к окну и пристально глядел в сторону облака.
— Черт, братья, черт! Там опасно! — Без устали чертыхаясь, Вилмера пытался наладить видеосвязь. — Черт! Черт! Че-е-ерт! Уходите!
Связь пришла в норму. Картинка на голографическом экране вновь открывала нам действия Кайлера и Фэллона, которые быстро удалялись от орудия. Ствол пушки дымился, и, кажется, немного расплавился. Наверное, после выстрела она пришла в негодность, да и перезарядка займет много времени, и так Москва без электричества.
— Отстрелялись, а ему хоть бы хны. Чертов стражник. — Вилмер чесал подбородок и хмурился. — Что теперь будем делать? Есть варианты?
Очевидно, вариантов не было, и кардинал тяжело вздохнул.
Через мгновение всего на секунду все вокруг озарило фиолетовое зарево. Картинка пропала вновь. Я так и не понял, что же случилось и не показалось ли, но судя по выражению лица Вилмера, понял, что все-таки увиденное — реально.
Вилмер широко открыл глаза и ухватился обеими руками за голову. Рот его приоткрылся, будто кардинал впал в оцепенение.
— Нет, братья, нет! — Кардинал еле мог говорить и последнее слово произнес шепотом.
По его лбу струйкой пробежала испарина.
— Как же так? — Через время выдавил он. — Неужели мои братья… Мои братья… Мертвы.
Меня будто ударило током. Мертвы? Сперва я даже не поверил своим ушам. — «Нет, это не может быть правдой, просто помехи».
— Что? Почему ты так решил? — Спросил я, надеясь на лучшее.
— Потому что я не чувствую их. Мы все связаны невидимой ментальной нитью. — В голосе кардинала не было ни злости, ни страха, никаких эмоций, кроме отчаяния. — Братья погибли из-за меня. Где же мы просчитались?
«Что же теперь будет с нашим миром? Ведь эта троица в черных мантиях — последняя наша надежда на спасение». — До сих пор я был уверен в том, что все обойдется, но червячок уныния уже точил меня изнутри.
— И из-за нас с Элизабет. — Грустно прибавил я. — Мы не желали смерти. В последнее время мы даже немного поладили.
Чёрное и белое никогда не относится к людям. Теперь я понимал это. Человек не может быть полностью плохим или хорошим. В каждом из нас сражается свет и тьма, и какая сторона победит, зависит порой только от нас самих.
— Прости, сестра. Но… — Голос Вилмера дрожал. — Мы проиграли. Простите меня, братья!
Слова кардинала и меня вводили в ступор и состояние фрустрации. Волосы встали дыбом. Я понимал, что если ничего уже не поможет, то и Элизабет ждёт смерть. Как и нас всех, если пожирателей не удастся остановить. И выбора нам никто не предоставит.
Картинка на руке Вилмера проступила вновь. На ней было видно, как один из кардиналов нес на плече другого и тяжёлым шагом уходил прочь от пушки. Что было с другим, из-за сильных помех понять было весьма трудно, но, кажется, руки и ноги были на месте. Кто именно был в сознании, мы тоже не поняли, поскольку не смогли рассмотреть лиц.
