Я не ответил, ведь тогда только и думал о том, что в огромном мире еще столько прекрасного. Столько нового и удивительного. Вспомнилась поездка в горы, на Алтай в начале весны, когда холода еще сохранили для нас бескрайние снежные просторы. Как сияли от счастья ее глаза, как она улыбалась, глядя на построенного вместе со мной здоровенного снеговика. Как мы впервые попробовали горячий шоколад, прокатились на санях, запряженных тройкой лошадей с бубенцами, а потом Лизи кормила их по очереди сахаром и смеялась, когда губы лошадки аккуратно щекотали ее ладонь.
— Так мало времени отведено нам было на счастливую жизнь. Почему так. Только все стало хорошо, как бац! И все, возвращение в тоннель. Нам дали счастья, а потом отобрали его снова. Почему так…
— Мне так жаль, дружище. — Роб сделал шаг ко мне, но остановился. — Уверен… В будущем, когда все уляжется, мы что-нибудь придумаем. Мы обязательно вернем вас. Наука не стоит на месте.
— В будущем… Нет у нас с Лизи никакого будущего. — Заключил я, поднимаясь с колен.
— Я обещаю, мы найдем выход. А до той поры береги ее.
«Странно, беречь кого-то, если мы вообще-то трупы без пяти минут? Но, все равно, спасибо. Я понял, что ты имеешь в виду, и сделаю все, чтобы время, проведенное в заточении, было максимально комфортным, насколько это возможно, конечно же». — Я решил оставить философию о жизни и смерти при себе.
— Да! До смерти и после нее, мы всегда будем вместе, пока это остается в наших силах. Как же это тяжело, Лизи…
— Любовь порою приносит боль, может стать тяжелым бременем, но это бремя не в тягость, а скорее — наоборот. Ты все равно счастлив, потому что любишь… Скажи, если бы тебе дали выбор, прожить свою жизнь еще раз — что бы выбрал ты? Прошел бы мимо Элизабет или согласился пережить все лишения и страдания вновь?
— Я? Прошел мимо? Нет. Если бы я знал, то приходил бы в тот парк снова и снова, задолго до дня нашего знакомства, в надежде встретить ее как можно раньше. Пусть даже на день, или даже на час. Я рад каждой минуте, проведенной вместе с моей Лизи, с моей дорогой и любимой, с моей принцессой.
— А значит и все, что было — не зря. Не зря вы прошли через ад, не зря ждали, не зря встретились и мы. — Роб положил мне на плечо руку и похлопал. — Спасибо тебе, друг. Я верю в то, что мы не прощаемся. Увидимся…
В этот момент с улицы раздался грозный нечеловеческий рев. Чудовище проснулось и искало очередную жертву.
— Час настал, Рэт. Самолет отправляется в полдень. Прости нас. — Вилмер взглянул на меня печальными глазами.
Сейчас взгляд кардинала был совершенно другим. Я не верил, что передо мной тот человек, который мог не задумываясь убить любого неугодного его целям.
— Да, пожалуй. — Согласился я.
Элизабет открыла глаза рано утром. Это произошло так скоро, я думал, что время пощадит нас. Но нет, неумолимый рассвет уже заглянул в окно.
В последний раз оглядел бывший кабинет капитана, словно прощаясь с ним: удобные кресла, книжный шкаф, тонкий сервиз, выцветшие обои и пыльные портьеры, трещина на окне. Там, куда мы идем, нет ничего, кроме пыли, сырости, полуразрушенных остатков человеческого бытия и полчища живых мертвецов. Да уж, новый дом куда менее гостеприимен, нежели солнечная Москва.
— Элизабет уже знает? — Спросил доктор Кофман шепотом, словно украдкой.
— Нет. Я не хотел пугать ее, но все-таки время пришло. Пора рассказать ей. — Я тянул кота за хвост до последнего, но нельзя предотвратить неотвратимое.
— Хорошо. — Вымолвил Кайлер. — Сам умирать не передумал? Ты бы мог помочь своим друзьям здесь, в России.
— Нет, мое место рядом с Элизабет. — Это мой выбор. Больше я не буду колебаться. Мой дом, там, где она и другого места во всем мире не сыскать, где бы я был счастлив.
— Ну что ж, самолёт вылетает в полдень. — Сухо повторил Фэллон.
«На часах — девять утра. У нас осталось только три часа. Только три и вечность забвения, мрака и пустоты. Как примут нас обитатели подземного царства мертвых? Останемся ли мы для них чужаками с поверхности, или смерть уравняет наши права?» — Спрашивал я себя.
— Лиз… Не спишь? — Я аккуратно вошел в ее палату и, не зная зачем, задал очевидный вопрос.
— Нет. — Девушка читала книгу.
Я только улыбнулся. Не могла же она, в самом деле, делать это во сне.
— Интересная? Про что она? — Былая решимость сообщить пренеприятную новость сходу, мгновенно рассеялась.
— Тебе интересно? — Элизабет удивленно посмотрела на меня.
Я кивнул и присел на кушетку рядом с ней. Лиз прикрыла глаза в нежной улыбке.
— Моя любимая. «Девочка-одуванчик» Роберта Янга, ты помнишь? Когда читаю ее, то становится так тепло и приятно, как будто ты рядом… Открываю ее, когда тебя нет со мной… Попросила у доктора Кофмана. У него огромная библиотека, представляешь?
«Ясно. Значит, доктор дал ее. Что ж, будет, что почитать по дороге. Отвлечься от мысли о неминуемой смерти — тоже неплохо». — Я не мог не думать об этом.
