— Какой хороший папа. И правильно. Слушайся его и никогда не ходи туда! Там плохое место! — Я погрозил мальчишке пальцем.
— А где твой папа? Неужели ты один здесь? — Сонно спросила Лиз, с трудом приведя себя в сидячее положение.
Помочь ей я не мог. В глазах то и дело темнело. Лучше бы мне не рисковать. Не хочется еще раз поцеловаться с твердым полом или, еще хуже, увлечь за собой и ее.
— А тебе скажи… — Юнец умеет огрызаться. — И вообще, я не разговариваю с незнакомцами. Папа не разрешает!
— Рэт Джонс. — Представился я, будто от этого мы автоматически переходили из категорий случайных встречных в разряд закадычных друзей детства. Глупость какая…
— Что? — Юнец будто бы не понял меня. — Как-как?
— Рэт, это мое имя. — Пришлось повторить более доходчиво. — Джонс — фамилия.
М-да. Конспиратор из меня никакой. Взял и вывалил все без единой утайки. А что, если мальца послала «Цитадель»? Мало ли? Чисто теоретически, если лучший друг способен на предательство, почему бы «Цитадели» не вербовать детей?
— Какое смешное. — Парнишка едва сдерживался от хохота.
— Имя, как имя. — Возразил я. — Довольно популярное, между прочим.
— Никогда не слышал его. А я — Хрюк.
— Хрюк? — Переспросил я.
— Хрюк, Хрюк. — Ответил юнец.
— Тоже не слышал о таком. — Мало ли, если перед нами уцелевший житель подземелья, кто знает, какие имена популярны у них.
— А тебя, как зовут? — Юнец обратился к Элизабет.
— Лиз. — Ответила та.
— Лиз? Это от слова лизать? Ну и имечко. Вот — Зюн, или Бяк — больше бы подошло. — Хрюк поднял указательный палец вверх, будто школьный учитель у классной доски.
— Никогда не слышала про Зюн или Бяк. — Через силу улыбнулась Лиз, по-прежнему придерживая живот рукой.
Я заметил, что ее лицо сделалось еще белее, а на лбу проступила испарина.
— Вы живете в тоннеле? — Юнец продолжил.
— Нет, мы пришли с поверхности.
— С пове-е-ерхности? — Юнец состроил гримасу, будто мы с Луны свалились, или прилетели с другой планеты.
Отчасти, так и было. Мир подземелья должен отличаться от Далласа, как небо от земли.
— Да. Сбежали от плохих людей. — Подтвердил было я.
Обманывать не было смысла. Если Хрюк — агент «Цитадели», то нам несдобровать в любом случае, а убивать ребенка не позволяла совесть.
— Значит, вы видели солнце? Какое оно? — Если Хрюк играет роль, то, признаюсь, у него выходит весьма убедительно. Сотрите, как выпучил глаза, чертяка…
— Нет там никакого солнца. Город затянут туманом, будто пеленой и неба совсем-совсем не видно. А еще, неведомые существа убивают людей сотнями. Это из-за них туман. Пожиратели, ану — мы называем их по-разному. Они монстры, настоящие хладнокровные убийцы. Вот какой мир по ту сторону тоннеля.
Хрюк слушал мой рассказ, затаив дыхание. Мои сомнения мало-помалу улеглись. Нет, он не агент, простой ребенок. Может я и был на тот момент слишком доверчив, воспринимая все за чистую монету, но, думаю, у меня хватит знаний и опыта, чтобы отличить ребенка от шпиона. Глаза его светились от искреннего удивления, смешанного со страхом перед пришельцами ану.
— Мо-о-нстры? Вот значит, как. Как я и думал — наверху интересно. Можно стать настоящим героем! — Мальчишка скрестил руки на груди.
— Нет, ничего интересного. Совсем наоборот. Опасность подстерегает тебя на каждом шагу. Если тебя не сожрут чертовы пожиратели, то убьют свои же друзья, скажи ты одно неверное слово. — Про врагов я предпочел умолчать. — И героев там никто не любит, все куда хуже, чем ты думаешь.
— А кто такие — пожиратели? Это люди? — Лицо Хрюка вытянулось от удивления, и он перешел на шепот, словно боясь упомянуть ану, будто суеверный — черта.
— Как бы сказать… Призраки, что спускаются с неба, окутывают город и забирают всех, кто не успел спрятаться. — Нарочно старался произносить каждое слово с особым оттенком загадочности, на мгновение даже позабыв о боли.
— Спрятаться? Я бы точно смог. Хрюк — лучший в игре в прятки, между прочим!
— Увы, Хрюк, от пожирателей не спрятаться ни в подвале, ни под кроватью, ни в шкафу. Их щупальца проходят сквозь любые препятствия, будь то дверь или стена.
— Я бы смог. Не волнуйтесь за меня! — Его лицо расплылось в широкой улыбке.
Ясно. Для мальчишки все это — лишь игра. Глупый еще, не понимает, что смертельная опасность, исходящая из облаков и тумана вполне реальна. Повзрослеет — поймет.
— А кто это вас так? — Хрюк указал на мое лицо.
Представляю, какой я хороший, наверняка, я похож на пропойцу, повздорившего с захмелевшими товарищами-собутыльниками. Хорошо, что ни разу не попалось зеркало.
— Люди с поверхности. Плохие люди. — Предпочел не конкретизировать, кто и за какие заслуги щедро разукрасил наши тела.
— Злые они. И правильно, что убежали от них. — Парнишка в очередной раз шмыгнул носом. — Здесь холодно. Пойдем к папе? Он — знахарь у нас. Спасает жизни.
— Ты не боишься нас? — Задал вопрос, так, на всякий случай. — А если мы тоже плохие люди?
— Нет, не боюсь. У вас лица добрые. Пойдемте-пойдемте.
