— Рассказывайте, как дела? Не болит? — Браун поинтересовался о здоровье, прямо с порога.
— Мои — хорошо. Живот только маленько побаливает еще, вот тут. А у Лиз — не очень. Температура не спадает.
— У тебя — ушибы мышц. Пару недель — и не останется ни следа. Не страшно, до свадьбы заживет. А у Лиз все симптомы перелома ребер. Трудно поверить, как вам вообще удалось бежать в таком состоянии. — Лекарь развел руками. — Я осмотрю ее. Разрешите?
— Мистер Браун? — Лиз едва смогла улыбнуться.
— Зови меня просто Знахарем. Давненько меня так не называли по имени. Еще и мистер. Не стоит, правда. У нас нет мистеров и сеньоров. Все одинаковые, без титулов и вычурных слов. — Рассмеялся тот. — Как себя чувствуешь?
— Больно. Огонь в груди. И трудно дышать. Все труднее и труднее. Знахарь, я умру? — Испуганно прошептала она.
Девушка в самом деле выглядела не очень. Мне показалось, будто ночью она даже впала в беспамятство на какое-то время.
— Все мы когда-нибудь умрем, но не думаю, что так скоро…
Знахарь провел какие-то манипуляции, иногда поворачивал Элизабет то на одну сторону, то на другую. Девушка постанывала от боли, и тяжело дышала. Несколько раз даже негромко вскрикнула. Но так было надо — не всегда лечение безболезненно.
— Все хорошо. Пройдет. А теперь, давай-ка оставим девушку наедине, ей нужен покой, и поговорим где-нибудь в другом месте. О здоровье Элизабет позаботится Саймон, если что. Он у нас за санитара. Я расспрошу тебя о твоем родном городе. Хорошо?
— Да. Конечно. Лиз, отдыхай. — Я поцеловал девушку в горячую щеку и проследовал за знахарем по едва освещаемому коридору мимо каких-то бочек, коробок и прочего старья. По всей видимости, подземные люди хранили в них свои скромные пожитки.
— Я не хотел говорить при Лиз. Ребра сломаны, но легкие целы. — Сказал Браун, когда мы отошли довольно далеко, чтоб нас не услышал никто из местных, уж тем более Элизабет. — Но все не так просто. От удара лопнул какой-то сосуд и внутри грудной клетки постепенно скапливается кровь. Я могу спустить ее, но не дам никаких гарантий на спасение. Все зависит только от судьбы и ее выносливости. Я верю, она сильная девушка… — И прибавил, почесав бороду. — Надеюсь, выкарабкается…
— Все так серьезно? — Сердце забилось быстрее, адреналин хлынул в кровь.
— Да. Я не рентген, и у нас почти ничего из лекарств. Так что я не…
— У меня есть сто долларов.
— Этого не хватит, чтобы купить целую операционную. Будь готов держать ее, операция довольно болезненная, наркоза у нас нет, придется резать наживо. Это опасно, безусловно, но оставлять все как есть — равносильно смерти для нее. Придется идти на риск. Или Элизабет умрет, скорее всего.
— Другого пути нет? — Переспросил я, заранее понимая ответ.
— Нет. Промедли мы — девушка умрет, рискни, и останется жить, возможно. Понимаешь? — Сказал — словно отрезал. — А теперь, расскажи мне немного про наземный мир.
Мы говорили о Далласе, его внутреннем устройстве и нападениях пожирателей, но я ни словом не обмолвился о страшных открытиях, сделанных Крисом, лишь только предположив, что бытует легенда про некий внешний мир за пределами трех городов обитания, и что мы хотим попробовать посмотреть на солнце и звезды, увидеть закаты и рассветы. Не думаю, что стоит останавливаться на подробностях еще раз, к тому же, в моих словах не было ровным счетом ничего, о чем я не упоминал ранее.
Собственно, как оказалось, каждый житель подземелья знает о легенде про некий солнечный мир, но считает сказанное лишь красивой сказкой, не имеющей к реальности никакого отношения. Поверье также гласило, что в недрах подземелья обитает зло. Хм. Черные куртки считали так же. Может кому-то из шпионов «Цитадели» доводилось общаться с отшельниками? Или шпионы и пустили слушок специально, то бы избавиться от любопытных. Все-таки страх правит миром.
Как оказалось, жители старого метро во главе со Знахарем, скорее всего единственные, о ком не знает ни правительство, ни «Цитадель», ни даже клан Мардук. Живут себе в своем маленьком тесном мирке, пользуясь электричеством от запитанного кабеля (никто не знает, откуда поступает ток), которого хватает на подсветку импровизированных теплиц и нескольких десятков метров тоннеля.
Землю отшельники взяли с поверхности много лет назад, и с тех пор умудряются выращивать овощи и некоторые ягоды, есть даже небольшая куриная ферма. Мясо птицы едят редко, зато яйца всегда в достатке.
Но, как признался Браун, с каждым годом держать хозяйство все труднее. Запасы ультрафиолетовых ламп, что раньше с легкостью можно было отыскать на заброшенных складах, истощились. Одни пришли в негодность под неумолимой властью времени, другие украли любители легкой наживы с поверхности. Но, так или иначе, свет пока есть, значит и жизнь тоже продолжается.
