«Комната закружилась перед глазами. Вся моя жизнь летела вокруг меня. Мама, папа, Аленка, наши дети и потерянный малыш, колесо сансары и Борис с добрыми лучистыми глазами… Мой сын. Я жил со своим сыном и своим внуком, не зная об этом. Ой, как дышать трудно… Хоть бы успеть еще раз посмотреть на него… Внук… испугается. Нужно держаться».
– И кто это? – вертя в руках папку, спросил Андрюшка.
– Балерина одна… Которая много лет назад родила ребенка и оставила его.
– Да? Странная она какая-то… – задумался Андрюша.
– Принеси-ка мне водички… – прошептал немеющими губами мужчина. – Что-то мне нехорошо.
Дрожащими руками он едва удерживал листок бумаги, казавшийся ему огромной бетонной плитой. До рези в глазах вглядывался в расплывающийся текст. Людмила Пигасова. Люся. Его порочная тайная страсть. А мальчик Димка… это Павел? Это его усыновили? И вот почему его приемная мать, пока была живой, так невзлюбила Настеньку. Страх. Это был страх, что правда о неродном сыне выплывет наружу и разрушит нежно создаваемую спокойную жизнь. Что же сердце так рвется из груди… Как больно. Жизнь прошла. А он не успел сказать… да вообще ничего не успел. Звон разбитого стекла. Крик Андрюшки. Надо встать. Сил нет…
– Тетя Аля, тетя Аля, – ребенок изо всех сил стучал в дверь соседки, – помогите! Откройте, пожалуйста. Тетя Аля!
Горячие слезы бессилия лились по его щекам. Он вкладывал в удары всю свою детскую силенку, весь ужас беззащитности и одиночества.
– Что там у вас опять случилось? – Недовольная Алевтина приоткрыла дверь. – Ничего знать не хочу. У меня день красоты, – проворчала она, сняла со щеки кусочек огурца и, засунув его в рот, захрустела.
– Дедалеш… – прорыдал Андрей, рукой показывая в сторону квартиры.
– Чего ты ревешь? Наказал-таки тебя гадкий старик?
– Он упал… И не двигается…
– Да ну на фиг… Вот же елки, послал бог соседей на старости лет. То рожают, то умирают, никакого покоя нет. А ну пошли, – она схватила ребенка за руку и потащила в квартиру, на ходу вызывая скорую.
– Вот сюда… – торопился мальчишка.
– …Да, именно по этому адресу… Только что выезжали… Ну и что? Да, роженицу забрали. И что? Как не поедете больше? Да я на вас… да я вам… да вот переволновались мы. Похоже на сердечный приступ. Что? Описать… – Она опасливо подошла к лежащему неподвижно мужчине. Присела на корточки и, дернув его за плечо, позвала: – Леша…
Алексей с трудом открыл глаза.
– Живой! – радостно закричала женщина в трубку. – Губы синие, испарина вот на лбу, но шевелится. Леш, что болит?
Он молча прижал руку к груди.
– Ага, грудь болит. Выехали. Ой, спасибочки! Ждем. Лешка, ты это… не умирай только. Вон Настюша родит сейчас, а помогать кто им будет? Я? Не, я не смогу. Мне надо личную жизнь устраивать. Ты ж в отказ пошел, жених.
Алексей слабо улыбнулся:
– Аля, прости за все. Не бросай Андрюшку сейчас. Один он испугается.
– Ну что ж, я не человек, что ли, – возмутилась соседка. – О! Вот и Пашка звонит из роддома.
– Ответь, – показал жестами Алексей.
– Слушаю, Паша… Нет, ты не ошибся, это телефон Алексея Михайловича. Почему я отвечаю? Алексей Михайлович не может сам. Что нового? Родила уже? – разулыбалась Алевтина. – Слышите, родила. И сколько чего? Ага, пятьдесят пять сантиметров и три девятьсот вес. Мальчик.
– У меня что, брат родился?! – утирая зареванное лицо, обрадовался Андрюша.
– А у нас что нового… Ты это, Пашка, только Насте не говори, а то, не дай бог, молоко пропадет. Плохо все. Дядя Леша ваш упал тут… сердце вроде. Но пока непонятно ничего. Все, отбой, вот и врачи приехали. За малого не волнуйтесь, я пригляжу.
– Дедалеш. – Мальчик взял за руку мужчину, лежащего на носилках, тот чуть-чуть сжал руку в ответ.
– Забирайте мальца, – крикнул врач Алевтине, – надо спешить. Можем и не довезти.
«Мое тело стало невесомым, и боль отступила. Машина неслась по городу, нарушая все возможные и невозможные правила движения. Мне было хорошо как никогда. Яркий солнечный свет заливал все вокруг. Я видел мою Аленку, которая бежала ко мне по пляжу. Видел и палату, где сидели, обнявшись, Паша и Настенька, державшая на руках сверток с новорожденным внуком. Моим внуком, с которым я так не познакомился».
– Как назовем сына? – улыбаясь, спросила Анастасия мужа.
– У меня вариант только один. – Паша осторожно заглянул в кулек.
Младенец смешно сморщил личико.
– Алешка? – вопросительно посмотрела на парня девушка. – В честь нашего ангела-хранителя?
– Да, – сдавленно произнес тот, кивнув в ответ.
– Что-то случилось? – с тревогой спросила Настя.
– Нет-нет… что ты придумываешь, – замотал головой Паша.
– Ты плачешь?
– Это от счастья, – утирая невольные слезы, пробормотал он.
– Что-то с дядей Лешей? – побледнела девушка. – С Андрюшкой? Говори же…
– Дядя Леша… – кивнул он. – Сердце… Плохо все…
Обнявшись, они тихо плакали, прижимая к себе новорожденного сына. Продолжение жизни. Их жизни или жизни имени прекрасного человека, не сумевшего собрать свое счастье. Понять его.