– Ничего страшного, – добродушно улыбаясь, повернулся к нему фельдшер, – если вы хотите разбить себе голову, сейчас самое время. Пока мы тут. Чтобы два раза не ездить.
– Извините, – смутился Паша, подхватил коробку и запихнул ее на шкаф.
Фельдшер хмыкнул и вышел из комнаты.
Несколько месяцев Алексей Михайлович играл умирающего лебедя. Чуть что, хватаясь за сердце и тихо про себя радуясь, что материнские таланты проснулись в нем так вовремя. Настя не отходила от него ни на минуту. Ни о какой поликлинике речи даже не шло. А потом как-то утряслось все и жизнь пошла своим чередом в ожидании нового человека.
Из комнаты раздался грохот.
– Дедалеш, это что? Потолок упал? – замер испуганно Андрюша.
– Не знаю, но точно что-то произошло.
– Пойдем посмотрим? Только очень страшно… – храбрился ребенок.
– Давай поступим так: я пойду первый, я же старше, – Алексей посмотрел на сжавшегося в комочек малыша, – а потом, если понадобится помощь, я тебя позову.
Из комнаты раздался сдавленный стон Насти.
– Мама! – дернулся Андрей.
– Нет! – остановил его Алексей Михайлович. – Я первый.
По комнате были рассыпаны бумаги. У шкафа лежал перевернутый стул. Настя, скрючившись и держась за живот, сидела, прижавшись спиной к шкафу.
– Настенька, что случилось? – дрожа и обмирая, присел рядом мужчина.
– Я коробку со шкафа снять хотела, – прошептала девушка, – руки только подняла… И так больно стало…
– Зачем же ты сама за этой несчастной коробкой полезла? – Алексей гладил ее по голове, сдерживая горячий комок страха, разрастающийся в груди.
– Я же просто беременная, а не инвалид, – гордо высказалась Настя.
– Ну да, ну да… конечно.
Как бы он сейчас поспорил с ней! Нет, конечно, не инвалид. Но страстность жизни нужно поумерить. Теперь-то, на последних неделях, нужно быть втройне осторожной. А тут… острый приступ феминизма и самостоятельности. Три раза глубоко выдохнув и загнав поглубже желание рассказать все по этому нелепому поводу, он спросил.
– Настюша, ты можешь встать? Давай я помогу… – Он протянул ей руку.
– Да, уже все хорошо, – откликнулась она.
Настя протянула руку и попыталась встать, но, вскрикнув, снова скрючилась на полу.
Андрюша маячил у двери.
– Мамочка, что с тобой? – испуганно вскрикивал он.
– Ничего, мой хороший, – переждав очередной приступ боли, ответила Настя. – Ты же настоящий мужчина, ничего не бойся.
– Блин, Настя. – В комнату вошел Паша с пакетом мороженого. – Ни на минуту вас не оставить. Сама же мороженого просила.
– Пашенька, – простонала девушка.
– Что вы тут устроили? – рассердился парень.
– Мы? – в один голос удивились старик и ребенок.
– А что?
– Мы в кухне были. А потом как грохнуло! Я думал, что дом упал. Помнишь, Дедалеш, мы книжку читали…
– А я захожу, а тут вот это все, – оправдывался Алексей.
– Это я виновата. Хотела коробку достать со шкафа. Свидетельство о рождении твое понадобилось…
– Так срочно понадобилось, что ни минуты подождать не могло? – растерялся Паша.
Настя снова закричала от боли.
Павел выронил пакет с мороженым.
– Так, без паники, – он упал перед женой на колени, – кажется, началось. Кажется, она рожает…
– Не кажется, а рожает. Павлуша, соберись. Только без обмороков и истерик. Успокаивать некому: у меня сердце, Андрей – ребенок, с Алевтиной мы в контрах, – четко, по-военному раскладывал Алексей, боясь выдать свою внутреннюю панику.
– Что делать? – Павел сжимал руку супруги.
– Отпусти ее руку, сломаешь еще. Вызвать скорую помощь и дождаться ее. Дальше уже врачи расскажут.
– Тут такой беспорядок. – Настя попыталась встать. – Люди приедут, и что они подумают? Что я плохая хозяйка и неряха. – Она заплакала.
– Эти люди в первую очередь профессионалы. И подумают они, что ты рожать собралась, а на бумаги и внимания не обратят.
– Может, у нас стиль жизни такой? – ввернул, слегка улыбнувшись, Павел.
– Да, дизайн такой, – добавил Алексей.
– Мама, мамочка, что с тобой? – всхлипывал, прижавшись к дверному косяку и боясь подойти ближе, Андрюша.
– Малыш, пойдем в кухню, я тебе расскажу. – Алексей протянул ребенку руку.
– Что тут у нас? – раздался от двери бодрый голос приехавших докторов.
Алексей закрыл дверь и, усадив Андрюшу на стул, начал рассказывать:
– Малыш, на самом деле аист детей не приносит…
– Я знаю, – кивнул ребенок.
– Да? Откуда?
– Это же логически понятно.
– Как это логически?
– Аисту просто не под силу поднять человеческого младенца.
– С чего ты взял? – боролся Алексей, отстаивая легенду до последнего.
– В той книге, которую мы купили недавно, написано, что взрослый аист весит до четырех килограмм.
– Допустим.
– И ребенок весит три с половиной. В среднем.
– Откуда знаешь? – пытался подловить он Андрея.
– Из той же книги.
– И какой из этого вывод?
– Аисты детей не приносят. Что с мамой? Ее что, аист укусил?
– С чего ты взял? – удивился Алексей.
– Ну а чего ты начал про аистов разговор?
– Короче говоря, ребенок сидит у мамы в животе положенный срок…
– Какой? – вставил любознательный мальчишка.
– В среднем девять месяцев плюс-минус пару недель.
– Хорошо, продолжай.
– Не перебивай меня, пожалуйста, а то мы так и не доберемся до сути дела, – попросил Алексей.