Последний холод, первое тепло.Смотрю не через пыльное стекло:Собаки лают, учатся солдаты.Как хлопья закоптелой, бурой ваты,Буграми снег, а с крыш давно стекло.Но почему так празднично светло?Или весны не видел никогда ты?Весну я знаю и любил немало,Немало прошумело вешних вод,Но сердце сонное не понимало.Теперь во мне проснулось все, – и вотВпервые кровь бежит по сети вен,Впервые день весны благословен!
1916
<p>Валериан Бородаевский</p><p>Пир</p>Зеленые, хитрые волны, со мной не лукавьте,Честных объятий хочу я, старый пловец.Мчите от берега прочь, песней забавьте.Вокруг головы оплетите зеленый венец.Вспененные гряды и зыби – морское похмелье!Тело, что бури ковали, не нужно земле.Акулы, акулы, любил я ваш плеск и весельеВ холодной, глубинной, зеленой, колдующей мгле.Вы, белые чайки, отраден ваш лет замедленный,Склонитесь, приникните ближе к холодным губам!Акулы и чайки, на пир! Кудрявой коронойУвенчанный друг потрясает свой кубок червонный,Где горькая кровь, что кипела по дальним морям.<p>Цикл сонетов «Медальоны»</p><p>I</p><p>Святой Франциск</p>Когда я пал так безнадежно низко,Что взор Христа страшуся повстречать,—Хочу рукой слабеющей достатьДо ризы бедной нежного Франциска.Как тленный глаз от солнечного дискаК его лучам спешит перебежать;Когда – в разлуке – милой не обнять,Так сладостна – любовная записка.Друг робких душ, о младший брат Христов,Ты не забыл ни пташек, ни волков,Скитаясь меж бездонных лаззарони;И даже злую плоть, что распинал,В предсмертный час улыбкой ты ласкал,Соединив пронзенные ладони.<p>II</p><p>Мильтон</p>Как сладко грезить мне, что, вспенив море,Я посещу туманный Альбион,Где состязались мудро виг и тори,И даже бури ведали закон!Мечтать в ночи о важном разговореВестминстерских часов,– услыша звон,И о гробнице в лавровом уборе,Где имя гордое прочту: Мильтон.А ниже – Бард, или еще: Свобода.И ясен мир заморского народа,И как приближен дальний этот край!Бестрепетный, железный пуританин,Я верую в твой возвращенный рай,Где даже дух твой – вечный Англичанин.<p>III</p><p>Паскаль</p>На лоб твой геометра полагаяВенок из терний, – вещую печаль,Смиряясь, усмирил ты, Блэз Паскаль!Пусть бездны зев грозит тебе, зияя.Пронзенная Десница всеблагаяКоснулась глаз твоих, и дальний ГральПровидел ты и лобызал скрижаль,Еще горячую огнем Синая.А в час отдохновений и победВручал тебе свой циркуль Архимед,И дух живил предвечный Архитектор;Склонясь к листу, ты числил и чертил,Но под твоим пером малейший секторО таинстве распятий говорил.<p>IV</p><p>Сведенборг</p>
