У древних берегов пустынно тихих рек,На голом выступе потухшего вулканаЕсть изваяние кумира-великана,—Творенье грубое, как первобытный век.Здесь некогда стоял без лука и колчанаС кремневым топором пещерный человекИ в диком творчестве огромный камень сек.И высек из скалы урода-истукана.И долго в ужасе лежал простертый ниц,Молясь на мертвый лик, закатом обагренный.И век за веком гас, как гаснет свет зарниц.Вулкан ручьями лав спалил живые склоны.И только истукан для мировых страницОстался навсегда – немой и непреклонный.<p>Пустыня</p>В пустыне солнечной, песком заметены,Стоят, покорные тысячелетним думам,—Старинный обелиск, изъеденный самумом,И камни желтые разрушенной стены.Недвижен тяжкий зной. А ночью с долгим шумомВстает песчаный вихрь. Белеет лик луны.Пустыня зыблется, вздымает валуны.И спят развалины видением угрюмым.Блуждает возле них голодный ягуарИ царственно взойдя на светлые ступени,Ложится и следит отчетливые тени.Молчит пустынный мир. И смотрит лунный шарНа пыль его надежд, на смерть его творений.И думает о том,– как бледен он и стар.<p> Молчание</p>Кто видел раз, как с горной вышиныСрываются хрустальные обвалы,Как в серебре заоблачной луныСверкает снег и спят гиганты-скалы;Кто понял раз молитву тишиныИ бурь тысячегласные хоралы, —Тому отверзты вечности провалы,Того пьянят божественные сны.Зажжется тот бессмертною тоской.И мглы долин с тревожностью людскойПовеют сном томительно напрасным.Задумчивый, непонятый, один, —Он будет жить молчанием вершин,Молчанием великим и согласным.<p>Отчизна </p>Есть призрачность неведомых миров,В людской душе неясно отраженных,Есть марево исчезнувших вековИ вихри дней расцветших и сожженных.И музыка невыразимых снов,И боль, и скорбь, раздробленная в стонах,Лишь вечного приподнятый покров,Лучи небес в мгновенность превращенных...И если мы скитаемся и ждемС раскрытыми от ужаса глазамиИ орошаем кровью и слезамиПустыню тьмы, как благостным дождем, —Мы ищем путь к отчизне, ставшей сном,К родным дверям, давно забытым нами.<p>В зените</p>Звенит мой крик тоскливо-запоздалый.Уже давно осыпались цветы.Безмолвно ждет в зените полдень алый,Как бы страшась преддверья пустоты.Зову любовь... Святая, где же ты?Как пилигрим, израненный о скалы,Я дни влачу, поникший и усталый.О, где же ты, источник чистоты?Меня сожгла печаль неверных встреч...Душа огни хотела уберечь,Цвела тоской по женщине далекой.И каждая мне тело отдала...Но душу вдаль загадочно несла,Томясь, как я, мечтою одинокой.<p>Из цикла «Белый дух» </p><p>2</p>Разгульный крик борьбы и разрушенья,
Зловещий лязг заржавленных оков,
Протяжный стон на пламени костров,
