— Если уделите мне несколько минут, я буду благодарен.
Она окинула его взглядом, произнесла:
— Говорите.
— Лучше отойдем.
Они прошли к свободной скамейке на аллее, краем глаза Улюкай увидел, как княжна спешно покинула храм, повернулся к бывшей приме.
Продавцы газет по-прежнему выкрикивали:
— Знаменитая Сонька Золотая Ручка бежала с Сахалина!
— Кто является пособником знаменитой воровки?
— Департамент полиции в растерянности!
— Я напомню. Меня зовут Улюкай, — продолжил вор.
— Помню. Вы имеете отношение к Думе.
— Товарищ секретаря Думы, — улыбнулся Улюкай. — Я знаю вашу мать много лет. Еще до вашего появления на свет. И сестру вашу тоже знаю, Михелину.
— Вы станете излагать мою родословную? — ухмыльнулась Табба.
— Нет, я хочу, чтобы вы поняли, что я для вас человек не случайный. Вас, как я понимаю, загоняют в угол.
— Кто?
— Вам виднее. Если это так, я готов помочь.
— Вы хотите, чтобы я вернула бриллиант?
— Нет, это теперь ваша семейная реликвия.
— В таком случае, что вам от меня нужно?
— Всего лишь, чтобы вы помнили, что у вас есть друзья.
Табба поднялась.
— На этом наш разговор я считаю законченным.
Улюкай развернул купленные газеты, показал ей жирные заголовки статей.
— Пишут, вашей матушке и сестре удалось бежать.
— Я прекрасно слышу от газетчиков.
— Вас это не волнует?
— Волнует. Но не до такой степени, чтобы об этом рассказывать каждому встречному!
— Моя визитная карта.
— Вы однажды давали мне.
— Пусть будет еще. Она вам пригодится.
Табба с усмешкой сунула ее в сумочку и быстро зашагала в сторону Невского проспекта.
Улюкай пересек сквер, приказал водителю своего автомобиля:
— Следуй за госпожой, с которой я беседовал. Потом вернешься.
Машина тронулась с места.
Издалека донеслось «Замучен тяжелой неволей…», затем раздались полицейские свистки, крики, пронзительные женские возгласы, несколько приглушенных выстрелов.
Вечер все плотнее опускался на Таврический сад. Катенька сидела на скамейке у ограды недалеко от ресторана, в котором работала, ждала Антона.
Вокруг гуляла принаряженная публика, ухаживали за девушками студенты, носилась детвора, играл поодаль аргентинское танго духовой оркестр. Было тепло, печально и одиноко.
Наконец Катенька увидела своего молодого человека. Он стоял у входа в ресторан, растерянно осматривался.
Она поднялась, махнула ему.
Он заспешил к ней.
— В ресторане сказали, что ты там больше не работаешь.
— Да, я решила вернуться к госпоже.
Извозчик в досаде ударил руками по бокам.
— А как бы я нашел тебя?
Она улыбнулась, взяла его руку, приложила к щеке.
— Ты знаешь адрес, куда отвозил госпожу. А потом видишь — я сама пришла.
— Не надо так, — убрал руку парень. — Люди смотрят.
— Ну и пусть смотрят. Я испугалась, что ты потеряешь меня.
— Не потерял, как видишь, — грубовато от неловкости бросил Антон. — Чего делать будем?
— Нужно опять поехать на Крюков канал.
— Это зачем?
— Барыня кое-что там забыла.
— Конечно забыла, если такая пьяная была!.. Прямо сейчас ехать, что ли?
— Если будешь таким добрым.
— Буду, — буркнул извозчик и направился к своей пролетке.
Катенька заторопилась следом.
…Было уже почти совсем темно, когда они подкатили к дому на Крюковом канале. Дверь парадной была открыта, в полутьме из-под ног прошмыгнули кошки, Антон ругнулся на них, взял девушку за руку и повел наверх.
Квартира была по-прежнему незаперта, они осторожно переступили через порог, парень нашарил рукой выключатель, зажег свет.
— Стой здесь, — шепотом сказала Катенька Антону и на цыпочках заспешила в спальню.
Обошла кровать, запустила руку под матрац, нашла тряпичный сверток с деньгами и украшениями, сунула его под кофту. Поискала еще — револьвера не было. Она запрокинула матрац посильнее, и в это время на пороге спальни возник извозчик.
— Чего тебе? — раздраженно спросила Катенька.
— Помочь.
— Сама. Жди в гостиной, я сейчас.
Тот понуро ушел, прислуга стала искать оружие под подушками и вдруг наткнулась на холодную сталь браунинга.
Быстро засунула револьвер за резинку юбки, отбросила матрац и подушки на место, огляделась, перекрестилась и покинула комнату.
— Пошли.
Они направились к выходу и от неожиданности оба даже вскрикнули — на пороге стоял следователь Гришин и внимательно смотрел на молодых людей.
— Добрый вечер, господа, — приподнял он шляпу. — Приятно, что я здесь не один.
— Здравствуйте, — едва слышно ответила Катенька, не сводя с ночного гостя глаз.
— Чего надобно? — грубовато от напряжения спросил Антон. — Звонить нужно, прежде чем войти.
— Дверь была открыта, потому я не позвонил, — объяснил Гришин и сделал шаг в квартиру. — Вы уже уходите?
— Да, — кивнула девушка, все еще не в состоянии прийти в себя. — Там внизу пролетка.
— Я обратил внимание, — кивнул Егор Никитич, оценивающим взглядом обвел беспорядок в квартире. — Как я понимаю, госпожи Бессмертной здесь уже нет?
— Да, они уехавши.
— Куда уехавши?
— Нам об этом не доложено.
— Понятно, — следователь еще раз осмотрел жилище, представился: — Следователь сыскного отдела Департамента полиции Гришин.
— Я вас помню.
— Я вас также, мадемуазель.
— Нам пора, — снова напомнил Антон. — А то как бы лошадь не ушла с пролеткой.
