Это он так отреагировал на занесённый для удара топор.
Дышал я тяжело, соображал туго и изменившаяся ситуация доходила до меня медленно.
Я выжил. И это было… невероятно приятное ощущение. Кровь кипела, требуя продолжения банкета! Барабаны выбивали боевые ритмы, побуждая к действию!
— Подожди-ка, — подозрительно сощурился сержант, что-то высматривая на моей голове, — Ты что, подросток?!
Ах да… волосы я регулярно укорачивал. Ножом, ага. И без зеркала, так что на голове у меня творился бардак. Не до того мне было в последнее время, а тут ещё и это бой… скажу лишь что моя броня поменяла цветовую схему, с тёмно-серого, на тёмно-бордовый.
Но, короткие уши не могли скрыть ни хреновая причёска, ни литры крови, окатившие меня с ног до головы.
— Ты что тут вообще за…
— Сержант! — прервал возмущение сержанта крик одного из стражей, пронёсшихся дальше по коридору.
В следующую секунду строй стражей окрасился разводами попаданий в щит. Потоки энергии вылетали из полутьмы тоннеля, и расплескивались об единый щит строя стражей.
Те отвечали, что только добавляло хаоса и адской какофонии, входившей в синергию с песнью битвы, носящейся по моим венам.
Сержант развернулся к строю своих бойцов, так и не сдвинувшись с места. Повернул голову в мою сторону, вновь окинув меня цепким взглядом. Вновь повернулся к своим бойцам.
— Нерешительная сучка, — буквально прохрипел я, выдёргивая ещё один щит из мёртвых рук.
— Что?! — удивлённо вскинулся сержант, но я уже не слушал его.
— С дороги! — проорал я что было сил, выставив массивный щит перед собой и набирая адский разбег.
Во мне говорил адреналин, признаю. Адреналин, страх, боевой кураж и ещё чёрт знает что. И это «чёрт знает что» буквально пинало меня в сторону новых порций крови. Заставляло давить на врага, пока он не оправился от потери передового отряда.
Это было логично, и тактически грамотно. Уж это то я мог понять, чай не совсем дурак. Но, в тот момент, я думал о том что враг слаб. Слаб и уязвим.
А судьба слабых — стать добычей сильных!
Стражи едва-едва успели разойтись в стороны как я пронёсся мимо них товарным поездом. В тот же миг в щит ударили лучи, буквально на глазах растворяя металл.
Перед глазами стояла красная пелена, и я не был уверен в том что это была кровь убитых. Но, несмотря на плескавшийся в крови адреналин, я сообразил врезаться в правый край вражеского строя. Чтобы они не могли направить на меня свои копья.
Коридор успела перегородить жиденькая шеренга из шести стражей, вот в правого я и врезался. Одновременно со столкновением я обрушил оба топора, успев их вытянуть из петель, когда швырнул во врагов остатки щита.
Судя по всему стражи стояли не достаточно плотно, из-за чего синергия щитов была так себе. Это то и позволило мне сходу продавить их защиту, врезавшись в крайнего-правого воина. Столкнувшись со мной его оттолкнуло назад на пару шагов, что окончательно выбило его из защитного построения.
Левым топором я подцепил древко копья, отводя его в сторону. Получилось удивительно удачно, лечь энергии, сорвавшийся с наконечника, врезался в соседнего стража. Хоть это и не возымело никакого эффекта.
Правым топором я зацепился за край щита, оттягивая его вправо и вниз, открывая для левого тело стража. И я не замедлил этим воспользоваться, обрушив град ударов на стража. Три удара и его личное поле схлопывается, а лезвие топора вгрызается в неприкрытую шею, почти отделив голову от туловища.
Резким движением всунув топоры в петли я вцепился в фонтанирующее тело и развернулся к остаткам строя, на который обрушился шквал зарядов.
Издав утробный рык я, держа дёргающееся тело горизонтально, влетел во вражеский строй, снося с ног остатки заслона.
К чести стражей Крепости, они не стали хлопать ушами, а меткими выстрелами повыбивали повалившихся врагов. Я же истерично рубил последнего воина, придавленного телом соратника, и моей тушей.
— Что-то ты долго возился, — раздался ехидный голос.
Только посторонний звук заставил меня отвлечься от нанесения ударов по… кровавой каше, в которую превратилось тело последнего стража.
Передо мной стоял Каалнигар. Весь покрытый кровью, со своей монструозной глефой в руке, и неизменной ухмылкой.
— Я… я не… — из моего горла вырывалось тяжёлое дыхание, вперемешку с хрипом.
— Да я вижу, постарался ты на славу, — он обвёл поле боя рукой, — С боевым крещением, мальчишка.
Барабаны всё ещё долбили мне в уши, громче чем когда-либо, а адреналин заставил конечности ходить ходуном. Я всё ещё сидел верхом на двух трупах, и не решался встать, что не мешало мне осматриваться.
Этот отрезок коридора превратился в кровавую баню. Кровавые брызги покрывали стены, пол и потолок. Она была даже на уцелевшем светильнике, что окрашивало всё в бордовые тона, придавая этой картине ещё больше сходства с кадром из дешёвого фильма ужасов. Она продолжала вытекать из обезглавленных трупов, скапливаясь в лужи.
И это… моих рук дело. Орудия стражей прижигали раны, в большинстве случаев. А вот мои топоры… они то и наносили рассекающие раны, чем я пользовался.
