Я летел к очередному столбику, от финиша меня отделяло всего три, или четыре, его товарища, и моя стопа успела соприкоснуться с отполированной поверхностью. Удар в пятку буквально выстрелил моей стопой вперёд, протаскивая меня чуть-чуть вперёд. Я бухнулся хребтом на узкую вершину. Удар вышиб весь воздух из моих лёгких, и заставил потерять ориентацию в пространстве. Но я не отлетел от столба, а просто скатился по нему в пропасть. Именно это и позволило мне успеть прийти в себя и зацепиться за него топорами, вновь используя их как крюки. Притянув себя к столбу я упёрся в него ногами, окончательно гася инерцию падения.
— О-о-ой, — раздалось сверху, — Тебя что, ножки не держат?
Вскинув голову я увидел его. Изверга.
Высокий сиинари расположился на моём столбике с непринуждённостью профессионального гимнаста. Он не использовал стопу, но расположил на узком кругляше носки обеих ног. Колени были согнуты, сильно выдаваясь в стороны, выдавая его немалый рост. Поперёк колен расположился деревянный посох, с массивными набалдашниками с обеих сторон. Одна из рук расположилась вдоль полированного тела посоха, в то время как вторая подпирала ухмыляющуюся морду. Длинные уши выдавались назад на добрых двадцать сантиметров, выдавая его почтенный возраст.
Он был взрослым. На сколько? Да бог весть. Как и иные сиинари он выглядел на двадцать пять-тридцать лет. В его облике не было ничего что бы выдавало его настоящий возраст. Кроме ушей, говоривших что их обладатель перешёл в зрелый возраст.
Даже светлые волосы были коротко острижены, и находились в кажущемся беспорядке, не позволяя хотя бы примерно определить его возраст. Среди взрослых сиинари есть различные способы обозначения своего возраста. Длинная прическа, с вплетением различных украшений, — один из способов подчеркнуть свой возраст.
Итак.
Изверг сидит на моём столбике, что говорит о том что он не даст мне подняться наверх. Или даст, но я сомневался в этом.
До окончания полосы препятствий осталась пара прыжков, в то время как от земли меня отделяло всего пара метров.
План родился сам собой. Столь болезненно очевидный, сколько и дерзкий.
Напрягшись всем телом я рывком дёрнулся вверх по столбу, не став уподобляться улитке, но спринтерскому бегуну, что использует топоры как удлинители для рук.
Несясь вверх я не спускал взгляда с Изверга, видя как в его глазах проскочила искорка веселья, на пополам с разочарованием. Наставник-садист выпрямился во весь рост одним плавным движением, принявшись раскручивать свой посох.
Его губы растянулись в предвкушающей улыбке.
Всего три шага. Жалкое мгновение и я бы оказался в зоне поражения его посоха. В той зоне поражения, которое он мне продемонстрировал, умостив свою тушку на моём столбе.
Я остановился на втором шаге. Отцепившись одним из топоров от столба, я извернулся всем телом, проворачиваясь на круглой поверхности столба, и прыгнул.
Соседний столбик располагался в пяти метрах. Не такое и значительное расстояние. Не для меня теперешнего, прошедшего почти год жестоких тренировок, выведших показатели моего тела на заоблачные вершины.
Но такое… перемещение между столбами, без покорения деревянной вершины…
Кое-кто пытался проделать такое. И не один раз. Каждый раз такие попытки оканчивались провалом. Таких прыгунов либо сбивал на землю Изверг, либо мощные порывы ветра.
Приближаясь к деревянной поверхности, предпоследнего столба, я вновь сгруппировался, выставляя топорик для зацепа. Я верно выбрал траекторию и летел немного мимо столба. Зацепившись топориком за узкий столбик я упёрся него ногами и позволил инерции провернуть меня.
Барабаны Войны стучали в моих ушах, свидетельствуя о предельной активности моего организма. Пара мгновений короткого полёта растянулись и позволили мне просчитать траекторию следующего прыжка. Обострённый слух уловил злобный шелест воздуха.
Впереди был последний столбик. И я не собирался так просто сдаваться. Я ведь почти прошёл! Почти добрался до финиша!
В такой ситуации было бы разумнее остановиться и не совершать прыжка. Переждать метель, и взобраться на столбик, закончив первое испытание честь по чести.
Но я рискнул.
Ощущая зарождающуюся метель, я оттолкнулся от деревянной опоры что было сил, выстреливая своё тело вперёд с силой пушечного ядра. Мимо последнего столба. Прямо на встречу финишу и двери в следующую залу.
Я заметил деревянный набалдашник в последнюю секунду, успев только расслабить мышцы спины и шеи, не позволяя инерции удара отбросить меня назад. Ещё одно мгновение и я смог бы извернуться, нивелируя силу удара… но его у меня не было.
Удар.
Мир потонул в брызгах искр и волнах тупой боли, только для того что бы отыграться на моём вестибулярном аппарате. Моё тело закрутило с такой силой что я совершил минимум два полных оборота, прежде чем впечататься затылком в камень пола.
Пола, за пределами зоны столбов.
