Но и без артефактов Предков сиинари могли оправиться практически от любой травмы. Не скажу про отрастание конечностей, никто из сиинари не горел желанием проверять подобное, но регенерация сиинари могла очень и очень многое.
А если её подстегнуть…
Именно это я и собирался сделать.
Повинуясь моему ментальному посылу по телу начали циркулировать потоки маны, принося облегчение мышцам и притупляя боль. Мана и так циркулировала по организму, но, если её циркуляцию подстегнуть, как это сделал я, то она может повысить физические показатели и ускорить регенерацию повреждённых тканей. Более того, если ты продвинулся в освоении этого навыка достаточно далеко, то ты можешь искусственно усилить приток маны к нужной зоне, многократно усиливая исцеляющий, или тонизирующий, эффект.
Прямо как я, направляя потоки в поражённые области на спине.
Но, здесь, в тренировочных залах, этим увлекаться не стоило. Пусть тут и не стоят таймеры, но время, выделенное на передышку, ограничено. Не более пяти минут. По истечению этого короткого промежутка ты либо отправляешься дальше, либо покидаешь тренировочные залы. В противном случае тебя настигнет кара, и ты всё равно окажешься в целительных палатах.
Жжение в спине не отступило полностью, но притупилось в какой-то мере. Проходить испытания, при активной циркуляции маны, запрещалось.
Нарушение — наказание. Логика проста.
Сделав несколько глубоких вдохов, дабы насытить кровь кислородом, я открыл дверь и ступил в следующую комнату.
Она была самым наглядной демонстрацией различия между простым сиинари и тем кто решил закалить своё тело. «Пробудить наследие Предков», как говорил Изверг.
Всё те же две сотни метров, но в этот раз они заполнены материальными препятствиями и… клубами газа различных оттенков. От кислотно-зелёного, до кроваво-красного.
Бег с препятствиями в крайне агрессивной среде.
При преодолении данной комнаты было запрещено использовать что-либо что могло препятствовать попаданию отравы в организм. Никакой защиты. Только твоя сопротивляемость и выносливость, противопоставленные отравляющим газам.
Газовая завеса была столь плотная что в ней угадывались лишь намёки на деревянные препятствия. Простые стенки, высотой от метра до трёх, перекладины и горки. Искусственные пропасти и раскачивающиеся маятники. Многое скрывал отравленный туман.
Подойдя вплотную к газовой завесе, что стояла стеной, обозначая начало полосы препятствий, я усиленно вентилировал лёгкие, морально готовясь к неминуемой боли и спазмам.
Даже вспоминать не хочется первые попытки преодоления этой залы. Достаточно сказать что газовая смесь имела различные эффекты, в зависимости от цвета, а расположение препятствий менялось от раза к разу.
Прежде чем ринуться вперёд я прибег к небольшой хитрости, что дозволялась здесь. Я задержал дыхание, втянув в лёгкие столько воздуха, сколько смог.
Ворвавшись в газовое облако я помчался к ближайшему пандусу. Они всегда вели к пропастям с верёвками, что позволяло ускорить преодоление помещения.
Влетев по наклонной горке я стал шарить глазами в поисках толстого каната.
Его не было. Вместо толстой верёвки, пропитанной ядом, обжигающем кожу, меня ждала очередная подлянка от Изверга. Канат был перерезан и сложен в аккуратную бухту, у самого края обрыва.
— Ты ведь не думал что всё будет так просто? А, мальчишка? — раздалось из плотной взвеси отравляющего газа.
Этот урод перерезал канат, перекрывая мне самый короткий путь…
Обжигающее касание открытых ран на спине подстегнуло мои мыслительные процессы, и я спрыгнул с края обрыва, группируясь в полёте. Приземлившись на ноги, с последующим уходом в перекат, я мгновенно вскочил и помчался вбок, дабы обойти препятствие в виде пандуса с этой стороны.
Итак, заполошно думал я, пока нёсся через завесу газообразного яда, если Изверг решил перекрыть мне самые простые пути то остаются только самые сложные. Проверять последовательность наставника не стоило. На это уйдёт время, при заранее известном результате. Не спроста он не преследовал меня в предыдущей комнате. Всё это время он закрывал самые простые и быстрые пути.
Значит, нужно мчаться по самому длинному. И как можно скорее, глаза уже начали слезиться, а кожа — чесаться.
Препятствия в этой зале делились на два условных типа. Быстрые, такие как тот канат с пропастью, и длинные. Последние представляли собой полосу препятствий. Ничего серьёзного, просто заборы разной высоты, стенки, маятники да короткие лабиринты.
Выскочив на полосу препятствий я ринулся вперёд, сходу преодолевая стенку высотой в три метра. Перемахнув её я ступил на наклонный брус. Он шёл вверх, пока не вырастал до тех же самых трёх метров. Упадёшь — костей не соберёшь. Но и это было не всё. Кроме узости бруса, а он был шириной всего лишь в ладонь, над такими штуками раскачивались маятники. Тяжеленые деревянные чурки, с утяжелённой сердцевиной, вылетали из цветного тумана без какой-либо системы и предупреждения. Попадёшь под такой и с гарантией полетишь вниз. С новым ушибом, в лучшем случае.
