— Зато в моих, — неожиданно раздался третий голос.
Оба спорщика продолжали буравить друг друга свирепыми взглядами, обратив лишь часть своего внимания на новое действующее лицо. Любой из них мог воспользоваться моментом отвлечения.
— Ты отступишься, Мастер Смерти. Это приказ, — вновь раздался голос, на этот раз гораздо ближе.
В поле зрения спорщиков возникла фигура в золотых доспехах. За ней маячила фигура в голубоватых доспехах, сохранявшая абсолютное молчание.
Появления нового действующего лица всё таки вынудило отвлечься Мастера Смерти от целительницы, сосредоточив своё внимание на более приоритетной цели.
— А-а-а, — протянул он, растянув губы в ухмылке, — Сам Комендант почтил нас своим присутствием! И чем же мы заслужили столь высокую честь?
— Ты отпустишь дитя из своих цепких лап, Каалнигар, — спокойно произнёс Дуарулон, сохраняя привычное спокойствие, — Ты не посмеешь игнорировать мой приказ.
— Ты так в том уверен? — задал вопрос Каалнигар, самую малость меняя положение тела.
В ответ на незначительное изменение стойки раздалось шуршание клинка, доставаемого из ножен. Комендант наклонил голову в бок, заставив Тень замереть с наполовину вынутым клинком.
— Уважение к Мастерам Смерти не подвергается сомнению, Каалнигар, — продолжил говорить Комендант, совершенно игнорируя исходящую от Мастера Смерти угрозу, — Так же как я не смею подвергать сомнению твои заслуги. Но. Твои действия сеют в моей душе семена сомнения.
— Твоя душа — твоё дело. Этот мальчишка — моё дело.
— Это дитя, так же как и ты, является частью Крепости, Каалнигар. А всё что касается Крепости, находится под моим суждением.
— Только до тех пор, пока я позволяю это.
— Дуют жестокие ветра, Мастер Смерти. В такие времена нам стоит держаться друг друга, не находишь?
— Хватит твоих метафор, сопляк. Этот мальчишка, — наклоном головы Мастер Смерти дав знать про кого говорит, заставив Тень вновь прийти в короткое движение, — Идёт со мной. Тут не о чём говорить.
— Хорошо, — кивнул Дуарулон соглашаясь, — Поговорим прямо. За моей спиной стоит вся Крепость. Ты, даже ты, не сможешь противиться моему приказу. И я готов лишиться последнего Мастера Смерти, коль так сложилась судьба.
— Ну-да, ну-да. Понимаю тебя, сопляк. Лучше не иметь таких как я вовсе, чем иметь неподконтрольного Мастера Смерти.
— Видишь, Каалнигар? Диалог. Нет нужды махать клинками.
Повисла напряжённая тишина. Мараана стояла подле ложа, раскрутив петли косы, и ожидая результата переговоров. А это были именно переговоры. Ни для кого небыло секретом что Каалнигар был малоуправляем. Он был последний из своих сородичей, и терять ему было практически нечего. При этом он обладал внушительным боевым потенциалом.
Отсутствие привязанностей и большая сила. Гремучая смесь.
Я очнулся от тянущего ощущения во всём теле. Онемение сопровождалось вспышками боли, как от миллиона уколов булавкой, только по всему телу, включая мои внутренности. Параллельно с этим, крайне неприятным, чувством меня пронизывал ледяной холод. Такой, какого я ещё не ощущал, пожалуй, в обоих своих жизнях.
Попытавшись открыть глаза я почувствовал как дёрнулась моя нога. Кажется правая. Попытавшись поднять руку, я почувствовал как поворачивается моя голова.
Было такое ощущение, словно программы управления моим телом пропустили через блендер, а получившуюся мешанину утрамбовали обратно в мозг. Не заботясь о сохранности моего черепа, и тем, способен ли он вместить получившуюся мешанину.
Однако, были и положительные моменты. Я ощущал что мне стало проще дышать. Какое-то время назад я заметил что глубокие вздохи сопряжены с трудностями. Кажется это началось после серии ударов молотом. Точно не могу сказать, потому что молотом Изверг орудовал так же виртуозно как и всем что попадало в его руки.
В нос ударил приятный, цветочный аромат, а затем я почувствовал что меня приподымают и волокут. Я почувствовал близкий всплеск магии, а затем услышал звук открываемой двери. Затем снова и снова. Я насчитал три двери, запечатанных магией.
Очень интересно. Кто, а главное куда, меня тащит? Сквозь звон и онемение в моём сознании всплыл образ Марааны, главной целительницы, стервы, и красавицы. Ко мне вернулись воспоминания о моём крайне плачевном состоянии.
Это было Боло. Два стальных шара, соединённых тросом. Кажется я попытался разрубить трос, что у меня не получилось. А затем… кажется был удар. Резкую, тупую, боль я помнил отчётливо. Болела шея и голова. А потом была тьма, ставшая моим регулярным гостем.
Моё вялое, абсолютно неконтролируемое, тело усадили на стул, придав мне сидячее положение.
— Старайся не контролировать естественные процессы, такие как дыхание, — раздался певучий голос Марааны, — Не двигай конечностями, не моргай и не пытайся встать.
Да какое моргание, когда мне взвыть хочется от боли? Или укутаться в одеяло, дабы хоть чуть-чуть притупить, промораживающий кишки, мороз?
