«Контакт!» — кричит Родэ, пускающий мотор. — «Есть контакт», — по-французски, с чисто парижским прононсом отвечает Ефимов. Резкий свист винта, режущего воздух… Мы летим со скоростью 60 километров в час… Мне надоедает все смотреть вперед, начинаю поглядывать по сторонам: вот и фатальный лесок посреди поля, у которого гибнут молодые авиаторы. Огибаем его широким кругом. Вдруг из-за него вылетает «Антуанетт». Это не нравится Ефимову. Движение рулем, и мы поднимаемся выше… Ефимову надлежит кружиться над полем. Летим на соседнее поле, где производятся стрельбы… Напрягаю зрение, комиссары предупредительно вывесили на столб фонарь, и перед ним, о радость, развевается красный флаг — рекорда Райта не существует… По условию, отвешиваю Ефимову изо всей силы три удара плашмя по шее. Ефимов кивает головой, понял, что теперь он — всемирный рекордсмен. Вдруг замечаю, что в контрольном пузырьке масла сухо… Ничего не поделаешь — нужно прекратить полет. Начинаю колотить Ефимова в спину — он глух! На него сыплется град ударов, никакого эффекта. Кричу ему в самое ухо: «Масла нет!» Тот же результат. Снова колочу по спине, но с остановками. Наконец он кивает головой. Несколько секунд — и мы на скучной земле».[14]
Аэроплан приземлился. Ефимов и пассажир сходят, окоченевшие, на поле. Вокруг раздаются восторженные аплодисменты. Судьи объявляют, что Ефимов продержался в воздухе с пассажиром один час пятьдесят минут, прежний рекорд Орвила Райта перекрыт! Самолет преодолел за это время 115 километров. Большой успех!
Корреспонденты газет сообщают всему миру подробности полета и имя рекордсмена из России.
Так приходит к Михаилу слава. Дельцы-импресарио, использующие интерес публики к полетам, роем вились вокруг восходящей звезды авиации. Какие заманчивые предложения! Вот одно из них — поездка в Южную Америку. Публичные полеты в Аргентине сулят заработок до семидесяти тысяч франков! Для сына простого одесского рабочего, вчерашнего электрика на телеграфе это умопомрачительная цифра. Но Михаил — в цепких когтях одесского бизнесмена. Только теперь понял он весь смысл кабального договора, подписанного в Одессе: целых три года Ксидиас будет получать огромные барыши, которые зарабатывать ему будет он, Михаил, ежеминутно рискуя жизнью. Как же избавиться от ненавистного контракта, где взять пятнадцать тысяч рублей, чтобы уплатить неустойку?
Между тем Ксидиас, информируемый своим уполномоченным Эмбросом об успехах авиатора в Мурмелоне, проявляет нетерпение. Пора Ефимова пускать в дело и выколачивать из него деньги.
Газета «Одесские новости» 2 февраля 1910 года комментирует ожидаемый приезд известного пилота:
«Полеты Ефимова показали, что при участии в состязаниях, которые состоятся в текущем году за границей, Ефимов мог бы занять видное место, но владелец аппарата (Ксидиас. — Прим. авт.)… решил вызвать Ефимова в Россию. В случае удачного полета в Одессе аэроплан будет немедленно отправлен в Петербург».
На требование банкира Ефимов отвечает просьбой смягчить условия контракта. Ксидиас взбешен. Он грозится: об отказе Ефимова вернуться в Одессу будет сообщено императорскому аэроклубу с требованием лишить непокорного летчика звания пилота-авиатора.
…Михаил задумчиво склонился над столом в номере гостиницы. Перед ним письмо от Полиевкта: умер отец. Горе… Не дождался батька лучшей доли… Не смог даже проститься с ним… А тут еще Ксидиас!..
Нет, он еще поборется с сильными мира сего!
На имя нового президента Одесского аэроклуба А. А. Анатры летчик направляет телеграмму:
«Нужда с детства мучила меня. Приехал во Францию. Мне было тяжело и больно: у меня не было ни единого франка. Я терпел, думал: полечу — оценят. Прошу Ксидиаса дать больному отцу 50 рублей, дает 25. Оборвался, прошу аванс 200 рублей, дает 200 франков. Без денег умер отец, и без денег я поставил мировой рекорд с пассажиром. Эмброс говорит: ждите награды! Кто оценит у нас искусство? Здесь за меня милые ученики заплатили, спасибо им… Больно и стыдно мне, первому русскому авиатору. Получил предложение ехать в Аргентину. Заработаю — все уплачу Ксидиасу. Если контракт не будет уничтожен, не скоро увижу Россию. Прошу извинить меня».[15]
Одесские газеты размышляют по поводу конфликта Ксидиаса с Ефимовым. На их страницах — вопросительные заголовки: «Полетит ли Ефимов в Одессе?». Телеграмма авиатора становится достоянием общественности — постарались сотрудники телеграфа, сочувствующие своему бывшему коллеге.
Дело принимает серьезный оборот. Новый президент Одесского аэроклуба Анатра решил, что при любых условиях полеты Ефимова в городе должны состояться, иначе престиж клуба упадет. И он в телеграмме заверяет Ефимова: «Все будет улажено. Немедленно выезжайте».
16 февраля «Одесский листок» оптимистично заявляет: