Вскоре все видят, что новичок, засучив рукава, со знанием дела орудует инструментами. На предельных скоростях водит автомашины. Общителен. Чуть смущенно улыбается, когда чего-то не понимает. Лед тает. С Михаилом начинают заговаривать. И он, к приятному удивлению окружающих, довольно быстро схватывает французскую разговорную речь. Чувствуется, что этому русскому многое по плечу.
Шеф школы оценил способности нового ученика и лично берется обучать Михаила летному искусству.
А это признак особого расположения. Анри Фарман поднимается с русским в воздух, показывая ему в полете тонкости пилотирования. Он откровенно симпатизирует одесситу: этот силач с простодушной улыбкой на редкость понятлив и решителен!
Внимательно приглядывается Михаил к обстановке Шалонского аэродрома. В мастерских его учителя с утра до вечера царит деловая атмосфера. Пятьсот рабочих и мастеров заняты изготовлением металлических и деревянных деталей аэропланов — лонжеронов и нервюр. В отдельном помещении плоскости обшивают полотном. Несколько старших механиков — наиболее опытных специалистов — руководят сборкой аэропланов. Между станками и сборочными столами неутомимо шныряет главный инспектор. Здесь проводит значительную часть дня и Фарман. Вечно озабоченный, с давно погасшей сигаретой во рту, он то заменяет одного из мастеровых, азартно показывая, что и как надо делать, то любовно обтачивает на станке новую деталь.
В полетах Фарман придерживается своей, особой, тактики: не рискует напрасно, не занимается трюкачеством, к рекордам задолго и тщательно готовится. Выступления его на Шалонском поле редки, но всегда успешны и являются важным событием. Как конструктора его интересуют лишь те полеты, которые, по его мнению, служат испытанием и демонстрацией достоинств аэропланов. Недавно Фарман установил новый рекорд Франции в полете с пассажиром, продержавшись в воздухе один час шестнадцать минут тридцать пять секунд, всего лишь на девятнадцать минут отстав от обладателя мирового рекорда американца Орвила Райта.
Прямая противоположность «лагерю Фармана» — школа пилотов «Антуанетт», где блещет звезда первой величины великолепный Юбер Латам. Шеф-пилот школы не очень печется об обучении новичков, больше занят собой. По характеру они с Фарманом совершенно разные, однако и Латам нравится Михаилу. Строен, элегантен, ловок. Несколько надменное выражение лица, но нрав довольно веселый и общительный. Местная публика единодушно признала этого спортсмена и заядлого охотника «шикарным авиатором». Летать он выучился год назад, остановив выбор на аппарате «Антуанетт», хотя и обладающем хорошими летными качествами, но очень трудном в управлении. Латам летает, несколько рисуясь перед публикой, демонстрируя виртуозное владение похожим на стрекозу монопланом. Его всегда окружает шумная компания всякого рода любителей приключений, развлекающихся богатых бездельников, туристов, рассыпающих безудержные похвалы своему кумиру. Среди них и первая женщина-авиатор — Раймонда де Ларош.
В угоду поклонникам Юбер любит блеснуть эксцентричными выходками. Ежедневно он совершает предобеденные воздушные прогулки — «для лучшего аппетита». Однажды летит даже на охоту в имение какого-то маркиза и возвращается оттуда с трофеями — фазанами, привязанными к стойкам аппарата. Во время публичных выступлений он парит на недосягаемой высоте.
Да, Латам пока действительно недосягаем…
Безветренным зимним днем 25 декабря 1909 года Ефимов совершает свой первый самостоятельный полет. Вот как рассказывает он об этом событии репортеру «Одесских новостей»:
«Только что выпущенный аэроплан был сначала осмотрен и опробован самим Фарманом, сделавшим на нем путь в три версты. Я не верил, что совершу в этот день самостоятельный полет. Но мой учитель верил и вдруг, после пробы, сказал мне: «Садитесь!» Я сел на аэроплан, поджидая, что вместе со мной по-прежнему сядет и Фарман. Но, к моему изумлению, он отскочил от аппарата в сторону, дал знать окружающим посторониться и крикнул мне: «Дай ходу!» Я заволновался, но в тот же момент сдержал себя, сосредоточился, схватил рукоятку руля и поднял левую руку, давая этим сигнал освободить аэроплан… Сделав разбег в 30 метров, я круто взмыл вверх на высоту десяти метров. В первые минуты меня смущали быстрые движения аэроплана, летевшего со скоростью 70 верст в час. На первом кругу Я еще не успел освоиться с аппаратом и старался главным образом сохранить равновесие. Но через несколько минут я уже вполне ориентировался и продолжал затем лететь с уверенностью. И так я пробыл в воздухе сорок пять минут. Мотор прекрасно работал, но было очень холодно».[13]
Французы не скрывают удивления и восхищения полетом русского спортсмена. Новички всегда поднимаются в первый самостоятельный полет на несколько минут, и приземление редко обходится без поломок, а здесь хронометры показали целых сорок пять. А какая великолепная посадка! Ефимова окружили. Он широко улыбается. Его простое, открытое лицо сияет.
— Хорошо! — произносит пилот по-русски, пожимая протянутые руки.