– Нет! – заорали они. Даня тоже вскочил.
– Ловите! – И я соскользнула вниз. Короткое чувство свободного падения, и я приземлилась в их подставленные руки. Надо мной склонились взволнованные лица.
– Что ты творишь! – в сердцах вскричал Даня.
Они перенесли меня на диван и усадили. Кит ушел в спальню, а Данила принялся натягивать на меня сорочку.
Я смеялась, наблюдая за его быстрыми и нервными движениями.
– В твоих фантазиях я без одежды лучше?
Он одернул сорочку на мне и сказал:
– Я видел тебя уже без одежды. В раздевалке. Лия, давай я отвезу тебя домой!
– Ни за что! Вечер только начинается! – Я свернулась возле него и положила голову ему на грудь. – Я пару минут отдохну, и мы поедем в клуб. Ты должен мне танец.
Я почувствовала, что мне на плечи легло что-то мягкое. Приоткрыла глаза. Кит накрыл меня пледом и сказал:
– Пусть спит.
Даня подложил мне под голову декоративную подушечку.
Я погружалась в сладкую дремоту, и сколько ни силилась снова открыть глаза, они были такими тяжелыми…
Сквозь сон я слышала, как Кит сказал:
– Не переживай. Проспится, отвезу ее домой. Да не смотри ты так на меня. Я пальцем к ней не прикоснусь. Хочешь, оставайся. Диван большой. А мне еще по работе нужно кое-что сделать.
– Да не, я поеду.
Я провалилась в сон. И там было безмятежно и тепло, потому что наступило лето. Небо было нежно-голубым, а воздух пронизан запахом скошенной травы и свежестью реки.
Я проснулась. В воздухе пахло кофе и мужской туалетной водой «Versace Eros». Я сразу поняла, где нахожусь и что было вчера. У меня никогда не случалось провалов в памяти из-за выпитого. И как теперь бывало всегда, в какой-то миг сердце болезненно сжалось, а потом заколотилось сильно-сильно. На глаза навернулись слезы, и сколько я ни пыталась их сморгнуть, они потекли по вискам.
Мимо прошел Кит, он бросил на меня короткий взгляд и, заметив, что я не сплю, обрадовался:
– Проснулась.
Он собирался на работу. На нем уже были брюки и рубашка, которую он не успел застегнуть.
Кит присел рядом со мной, улыбнулся, хотел что-то сказать, но улыбка сошла с его лица.
Он потрепал меня по плечу, а я смахнула слезы ладонью и прошептала:
– Каждое утро я открываю глаза, и в первые мгновения я счастлива, а потом приходит это понимание… что мы больше не вместе… И мне не хочется жить.
– Лия, я всегда тебя поддержу. Но давай без этих глупостей про то, что тебе не хочется жить!
Я кивнула.
– Извини меня за вчерашнее…
– Все нормально. – Он застегнул рубашку. – Тебе было весело?
– Да. – Я вымученно улыбнулась и призналась: – Но сейчас мне очень стыдно.
– Не бери в голову. На то и нужны друзья, чтобы поделить одну неловкость на двоих… или на троих.
– О, надо написать Дане и извиниться… – простонала я.
Кит сходил на кухню и принес мне кружку кофе и круассаны с джемом и шоколадом.
– Завтракай, я закину тебя домой по пути на работу.
Я скользнула взглядом по стоящим у стен картинам и спросила:
– Она все еще у тебя?
Никита нахмурился. Наконец кивнул, поняв, что речь о картине, где он изобразил «Расставание» в виде девушки с вырванным сердцем, половинка которого лежит у нее на ладони, а другую унес мужчина, уходящий в туман.
– Да, у меня. Но, Лия, она…
– …нужна мне, – прошептала я. – Пожалуйста, Кит.
Он подошел к стене, где стояли три картины разных размеров, и достал ту самую, возле которой мы познакомились на выставке. Парень взглянул на нее и вздохнул, пробормотав:
– Восемь выставок. Ее никто не купил.
– Она ждала меня. – Я протянула руки. И он вложил в них картину со словами:
– Она твоя.
Прошла зима, наступила весна, и на каналах растаял лед. Но сердце моего лучшего друга не оттаяло.
Мы по-прежнему часто виделись, ходили в кино или смотрели сериалы дома, бывали в театрах и на выставках. Лию он не простил. Он в самом деле с ней расстался. Не на время, чтобы проучить и простить, а навсегда.
К счастью, с Даней они продолжали общаться. Как я поняла, Лию они не обсуждали. Но я знала, что Данила проводит с ней время. Мы с Денисом не раз их видели вместе, а бывало, еще и в компании Никиты.
Не знаю, правда ли, что Лия переспала с Даней, как обещала тогда зимой Денису. Пару недель назад она вернулась на занятия в бассейн. Даня был доволен, я видела, как он с улыбкой наблюдает за ней и хвалит, что не потеряла форму. В остальном они вели себя как тренер и ученица. Она не оставалась в тренерской после занятий и не бегала к нему на переменках. Лия была прежней, за исключением того, что меня она перестала замечать. Словно смотрела сквозь меня, даже когда я стояла прямо перед ней.
Не думала, что она способна будет еще чем-то меня задеть. Но ей удалось. Я чувствовала себя невидимкой.
В начале весны, когда я еще верила в свою теорию, что расставание с Лией Денис придумал в качестве меры наказания, я спросила его: «Может, ты достаточно уже ее наказал и пора мириться?»
