Я тяжело вздохнула.
– Нет, ближе всех к моему парню.
– А-а, так это та… Значит, парню нет дела до ее вещей?
– Это не так. Папаша приодел ее!
Мы шли по набережной Мойки, когда мне пришло эсэмэс от Дани: «Погуляем?»
Я набрала в ответ: «Уже». Он написал: «Я присоединюсь?»
Взглянула на Ульяну.
– Пойдешь со мной в гости?
Она настороженно моргнула.
– К кому?
– О, увидишь, он хороший! – И я написала Дане: «Ставь чай. Иду к тебе!»
Когда мы вошли в калитку арки, Ульяша остановилась.
– Я, наверное, пойду…
Она всячески избегала контактов с моими знакомыми. Мои родители, и те никогда ее не видели, несмотря на то, сколько ночей она провела в моей комнате и сколько обедов приговорила на кухне.
Я подошла к девочке, взяла за локоть и повела к подъезду, пообещав:
– Ничего страшного не произойдет, если мы попьем чай с моим другом.
Даня, одетый в спортивные штаны и футболку, распахнул дверь и замер, увидев Ульяну. Но быстро справился с удивлением, выдал профессиональную улыбку тренера и пригласил:
– Ну заходите! Чай на столе.
В эту квартиру он переехал полгода назад, и я тут никогда не была. Обычный евроремонт, белые стены, серый ламинат – холостяцкая конура в стиле минимализм.
– Ульяша, это Данила, – представила я.
– Я помню его, – тихо промолвила она.
После ванной комнаты мы прошли на кухню.
– Как твоя подготовка к экзаменам? – спросил Данила, разливая заварку по чашкам. – Твой любимый, с шиповником и апельсином.
– Запомнил… К экзаменам я готова.
– Вот так? – засмеялся он. – Без уловок?
– Ну что ты! Какие уловки, – оскорбилась я.
Данила сел за стол и придвинул Ульяне вазу с конфетами.
– Макарыч недавно рассказал мне, как ты в девятом сдавала у него физику.
Я простонала, а Даня покачал головой.
– А я ему не поверил. Говорю: «Мое солнышко в учебе первая, старый развратник!» – Даня засмеялся: – Ты уж на экзамены выпускные не забудь трусики надеть…
Я отпила из кружки ароматный чай.
– А что, боишься, до папочки-директора дойдет?
– Нет, простудишь еще… а папочка мой в курсе.
– Серьезно? – не на шутку огорчилась я.
Даня кивнул.
– Только он Макарычу сказал: «Ты на Лию Оболенскую мне не наговаривай».
Я улыбнулась.
– Ульяша, бери конфеты.
Я поймала на себе долгий взгляд Дани и чуть приподняла брови, а он тихо сказал:
– Ты не перестаешь меня удивлять.
Я поняла, что он имел в виду. Прийти к нему в гости в компании девочки, которая босой убежала из клуба, где мы отдыхали, – это немного не укладывалось в его представление обо мне.
Все дело в том, что Ульяша давно уже была для меня не просто странная девочка с улицы, о которой я практически ничего не знала, а нечто большее. Я знала, что однажды она мне доверится. И тогда я придумаю, что нам делать дальше. Она была точно дикий неприрученный зверек, который берет еду с руки и тут же убегает в кусты. Но она менялась, я видела это.
А во взгляде Дани читалось недоумение и вопрос: «Что их может связывать?»
Я пыталась себе это объяснить…
У меня никогда не было подруг. Кира и прочие не считаются. В конце концов, я их использовала. В прошлом году я впустила в свою жизнь особенную девушку, которой была благодарна до слез. И я даже начала испытывать к ней некоторую привязанность, но между нами всегда стоял Денис. Я ревновала его к ней, и эта ревность не давала мне покоя, не позволяла искренне считать Стефанию своей подругой. Она всегда была и останется подругой Дениса, не моей.
А в Ульяше я увидела отражение собственного одиночества. Может, я отчаянно нуждалась в ком-то, кто ничего обо мне не знает и не станет меня осуждать. А может, никаких разумных причин и не было полюбить эту девчонку. Но это случилось.
Покончив с чаем, я поднялась и сказала:
– Показывай берлогу свою.
Он пожал плечами.
– Начнем со спальни?
– С чего хочешь.
Он двинулся по коридорчику, но внезапно замер и, резко развернувшись, пробормотал:
– А знаешь, это плохая идея. У меня не убрано. Давай в другой раз?
Я отпихнула его и протиснулась мимо.
– Вот и посмотрим на твой бардак! Это научит тебя прибираться!
– Лия! – крикнул он.
Но я уже вбежала в его спальню. Огляделась.
Я не поняла, где у него не прибрано. Комната была в идеальном порядке. Никаких валяющихся вещей. Даже огромная кровать с мягкой серой спинкой застелена. Во всю стену зеркальный шкаф, прикроватная тумбочка, на ней электронные часы.
Следом вошли Ульяна и Даня.
Я уже была готова идти дальше осматривать следующую комнату, но меня остановил восторженный голос Ульяны:
– Лия, это же ты!
И она подбежала к тумбочке.
Как я не заметила! На ней стояла картина Кита, где я в белом платье позирую на крыше. Та самая, которую на торгах Денис проиграл господину в бабочке.
Я пораженно посмотрела на Даню. На его скулах возник румянец.
– Так вот что тут не прибрано.
Он развел руками.
– Я люблю тебя. – И иронично прибавил: – Вот так новость, солнышко.
Вышла из комнаты, он поплелся за мной, ворча:
– Я должен за это извиниться или как?
Оставила его комментарий без ответа, заглянула в гостиную, тут был лишь большой серый диван, плазма и плейстейшен с джойстиками, валяющимися на полу.
– О, надо будет прийти к тебе поиграть, – сказала я, – помнишь, как раньше!
