– Мой дорогой мальчик, я так рада тебя видеть. Подчиняться этому вероломному французскому ничтожеству ниже твоего достоинства. Разве не прекрасно, что он вернулся, Пигмей?
– Неописуемо, мадам. – Сесил опасается, что перегнул палку. Елизавета фыркает и закатывает глаза.
Доктор Лопес смешивает микстуру. Одна из фрейлин с неприкрытым желанием пялится на Эссекса. Если верить соглядатаям, граф путался с ней перед отъездом во Францию. С тех пор девица располнела и в последнее время неважно выглядит – вполне вероятно, носит бастарда. Неудивительно, что королевские фрейлины считаются девушками легких нравов. Сесил перебирает в памяти обрывки сведений, стараясь сложить целостную картину.
– Скажи мне, Эссекс, что полезного для Англии ты видел за границей?
Тот принимается рассказывать об испанской угрозе, о том, как хорошо укреплены их прибрежные города, сколько пушек на их кораблях и как английские католики могут предпринять очередное покушение на жизнь королевы. Вероятно, эти сведения получены от шпионов Энтони Бэкона. Фрэнсис согласно кивает, делает пометки в конторской книге. Разговор заходит об Ирландии; Эссекс выражает опасение, что испанцы попытаются высадиться именно там. Рэли нетерпеливо притопывает ногой.
– Считаешь, нам стоит ждать от ирландцев неприятностей? – спрашивает королева у Сесила. Она берет микстуру из рук доктора Лопеса, нюхает, делает глоток и морщится: – Что ты туда положил, Лопес? Какая гадость! – Она с улыбкой берет его за руку: – Знаю-знаю, ты печешься о моем здоровье.
– Это совершенная истина, ваше величество, – отзывается тот.
Сесила внезапно посещает озарение. Говорят, у Лопеса имеются важные связи при испанском дворе, которыми пытался воспользоваться Уолсингем. Несомненно, этот добродушный старик сам никогда не был шпионом, однако мысль о его связях весьма любопытна. Сесил делает мысленную пометку присмотреться к Лопесу повнимательнее, пока Эссекс не запустил в него когти.
– Ирландия слишком близка, чтобы мы могли чувствовать себя спокойно, однако у нас нет доказательств, что испанцы пытаются вступить в сговор с Тироном[21], – отвечает он на вопрос королевы.
– Эссекс?
– Если нападем на испанский флот в гавани Кадиса, то устраним возможный риск.
– Полагаю, это преждевременно. – Елизавета отмахивается от графа, как от надоедливого ребенка. – А что думает твой отец, Пигмей? – Уверенность Сесила возрастает.
– Он считает, мы должны внимательно следить за развитием событий.
– Берли никогда не ошибается в подобных вещах.
– Да, мой отец обладает мудростью, которая приходит только с возрастом.
– Жди и наблюдай, – повторяет королева излюбленное выражение Берли.
Наступает тишина, которую нарушает Сесил:
– Милорд, ее величество желала бы узнать о рыцарях, которых вы посвятили во Франции.
– Эти люди храбро сражались, – отвечает Эссекс, словно защищаясь. – Они, несомненно, заслужили признание.
Фрейлина по-прежнему не сводит глаз с графа; Сесил с радостью бы вколотил в ее голову немного ума.
– И ты решил посвятить их в рыцари, невзирая на мой прямой приказ не разбрасываться почестями. – Королева мрачно смотрит на своего фаворита. Самоуверенность Эссекса меркнет. В груди у Сесила разливается приятное тепло.
– Прошу прощения за дерзость, ваше величество. – Взгляд дьявольски прекрасных глаз графа устремлен на Елизавету. Сесил рассчитывал, что Эссекс примется оправдываться, усиливая ее гнев, но тот лишь покорно опускает взор.
Вместо гневной отповеди королева театрально вздыхает:
– Ну и что мне с тобой делать?
– Если желаете наказать, ваше великолепие, прошу, не отсылайте меня прочь, я этого не вынесу. Без вас, как без солнца, я зачахну и умру.
Сесил перехватывает взгляд Рэли; похоже, тот тоже ждет, что королева парой резких слов охладит графа. Однако она лишь улыбается.
– Нет, Эссекс, я не стану тебя прогонять. Ты мой самый прекрасный цветок. Не могу допустить, чтобы ты зачах.
Сесил чувствует себя обокраденным. Когда аудиенция заканчивается, он кланяется и направляется к выходу, однако королева приказывает ему остаться.
– Пигмей, твоя зависть всем заметна. Так не годится.
– Ваше величество, я…
