Сопромат полностью

Вот оно, испытание, – думал он. – настоящее, мужское. Дождался, наконец. Все к тому и шло, с той самой секунды, когда на его счету образовалась шестизначная цифра из щедрой лапы банка. Продуманный, тысячу раз воображаемый сценарий краха, такой красивый и энергичный – звонки, новые кредиты, погоня за новыми проектами ради быстрых денег, противостояние с банкирами – оборачивался в тупой отсчет времени. Как тогда, с болезнью отца. Еще готовясь к большой жизни, представлял, что будет с родителями, когда не дай бог, они заболеют, и в голове рисовались планы бурной деятельности, поиск лучших врачей, оплата отдельной палаты, а если надо будет и за бугор, уж там-то вылечат. И вот отец заболел, и жизнь вдруг показала силу упрямого потока случайностей, вытянула на свет каких-то врачей, которые убедили, что уже ничего не поможет, больницы не плохие-не хорошие, а то, что было, и всей энергии, вдохновлявшей в юности, хватило только на то, чтобы в последние дни угощать отца дорогим чешским пивом, которого он никогда раньше не пробовал.

– О, а вы чего здесь? – заглянул в раздевалку Мешок. Он уже получил заказ, и держал под мышкой небольшой сверток.

Андреич в ответ только перевернул страницу, а Умрихин, очнувшись, медленно расправил штаны.

– Покурить что ль с мужиками.

Мешок прошел решетке вытяжки, вмурованной в стену, и закурил. Он достал из нагрудного кармана путевку.

– Видали? – Мешок потряс бумажкой с адресом, осыпав ее пеплом от сигареты. – Департамент строительства. Поеду разберусь к этим тварям. Скажу, вы чем там дома строите, умники. Этим самым причиндалом, или пальцем.

Мешок подглядел в бумажку.

– Так и так, скажу, Сергей Борисович, а не пойти ли вам…

– Погоди, дай сюда, – Умрихин вдруг вскочил, заправляя рубашку в зеленые штаны, и выхватил путевку.

– Я отвезу, – твердо сказал Умрихин.

– Ну ща, – протянул Мешок. – шустёр бобёр, я сам с ними разобраться хочу.

– Ты с Люсей-то для начала разберись, изнывает девка, – не отрываясь от газеты, заметил Андреич.

– Молода ишшо, могу раздавить харизмой, – размяк от приятных перспектив Мешок.

– С меня пиво, – сказал Умрихин и вытянул сверток из-под прижатого локтя Мешка.

– Ну ты им там передай от меня. Я их научу строить.

– Да при чем здесь они, – тихо произнес Андреич.

Умрихин успел к самому гону. Сначала один, взлохмаченный с перекошенным лицом вылетел из-за угла, на ходу намечая путь побега. За ним второй и третий. Андрюха, – крикнул один из них – давай к метро, и первый резко свернул вправо, через дорогу, длинными прыжками обогнув машины, взвизгнувшие тормозами, и дальше, мимо фонтанов в подземелье.

Умрихин вышел на центральную улицу, и двое омоновцев бронежелетах, фыркающие, с пеной у рта, налетели на него, сбив с ног. На секунды замешкались над ним, посмотрев с досадой, и рванули в сторону метро. Умрихин быстро поднялся, захватив с асфальта отброшенный сверток, и прижался к стеклянным дверям магазина электроники. Мимо него пробежали еще двое, в рваных джинсах и тяжелых ухающих ботинках, как будто они теперь догоняли полицейских. Их никто уже не преследовал, кроме трех старух, которые шли, быстро перебирая ногами.

Впереди поперек дороги плотной цепью стояли горбатые автозаки и автобусы, отделявшие случайных зрителей от копошащейся толпы фотографов. Монотонный голос из мегафона повторял – граждане, это несанкционированное собрание, просьба подчиниться требованиям властей и разойтись. Из толпы вылетали срывающиеся голоса – долой, фашисты, и тут же захлебывались в одобряющих криках.

Умрихин подошел ближе и встал рядом с парой. Он, жердь в просторной косухе и она, совсем еще девчонка с малиновыми волосами, вытягивали головы, пытаясь хоть что-то разглядеть в самой гуще людей. Он крикнул – уроды, и вытянул вперед телефон, нажав на клавишу записи видео. Козлы, – крикнул он, вглядываясь в экран, поймавший понурые молодые лица за стеклом в автобусе.

Умрихин попытался пройти через оцепление, прикрываясь пакетом – я курьер, я в департамент строительства, но полная девушка в пятнистом бушлате, перетянутом широким ремнем, оттолкнула его к мраморной стене.

В ближайшем переулке было пустынно. Умрихин осмотрел здание и увидел единственную железную дверь без табличек, номеров и кнопок вызова.

Он несколько раз ударил кулаком в дверь, и откуда-то сбоку прохрипело – куда.

В кабинете было сумрачно. Длинное пространство сужали темные шкафы, а вертикальные серые полоски жалюзи едва пропускали вечерний свет. Маркин сидел за тяжелым письменным столом, отделанным под орех, на котором совсем некстати смотрелся тонкий серебристый ноутбук.

– Проходи, чего встал? – сказал Маркин, не отрываясь от экрана. – Я ща…

Умрихин положил на стол сверток. Он вглядывался в его лицо, пытаясь найти изменения в его внешности, но это был все тот же Марка, разве что под глазами припухло, да расстегнутая наполовину рубашка и пиджак были изрядно помяты.