– Рассказать, как они туда попали… Так, я Андрюша, не психтерапевт… Я придумывать ничего не буду… Я ж привык в лоб правду-матку… Оно тебе надо…
Даренко уставился тусклыми глазами в переносицу Умрихина.
– Хорошо, проведем сеанс восстановления памяти… Для умалишенных… Бесплатно… Вспоминай. Двадцать первое сентября прошлого года. Есть контакт… Вы поехали втроем в аквапарк… Рухнула крыша… Потом что было?
Умрихин молчал. Из дрожащих губ текла красная струйка, смешиваясь с дождевыми каплями. За его спиной слышался вой сирен.
– Потом ты узнал, что они погибли… Потом ты закрылся в своей квартире на три месяца…. Ты даже на кладбище не появился… Потом вылез из берлоги… И началась, мать ее, легенда о великом курьере… Ну, закрутились шарики? Вспоминаешь? Или еще раз повторить?
Умрихин потянул пальцем спусковой крючок. Пистолет дернуло в бок и вверх.
Даренко схватился за ствол пистолета, как будто хотел нацелить его точно в живот.
Умрихин снова выстрелил.
Даренко осел на колени.
– Все правильно, Андрей… Все правильно….
Даренко зашатался, его завалило вперед, но он успел подставить руку и упереться в асфальт.
Даренко не мог оторваться от того, что надвигалось за спиной Умрихина. Он улыбался и что-то нашептывал себе под нос. Наверное, то, что он никогда не сомневался и всегда верил. Он видел как неведомая сила, накатывая волной, один за одним погребает под облаками пыли бизнес-центры, магазины, рестораны, гостиницы, жилые дома. Еще немного, и, может быть, он сможет продержаться и оказаться в этой волне до того, как остановится сердце.
Дождь измельчает, дорогу накроет туман, туман сольется с серым утренним небом, мимо будут проноситься взбесившиеся машины, заглохнет вой сирен за спиной, и Умрихин увидит перед собой две фигуры – женщины и ребенка.
Он узнает их, обнимет Ольгу, прижмет к себе Сашу.
Он будет мычать и хрипеть, стараясь выговорить внятные слова, а когда откажут связки, он, еще крепче обнимет Ольгу, и одними губами будет без конца что-то повторять.
Наверное, то, что теперь все будет по-другому.
