На экране замелькали встревоженные лица ведущих новостей и репортеров с шишками микрофонов, любительские кадры из чеченских лесов и бородачи в натовском камуфляже, смазанные фотографии Магомедова, которого он видел буквально час назад целого и невредимого. Голоса долдонили одно и то же: Умаров взял ответственность за обрушения домов… Разыскивается главный организатор взрывов Расул Магомедов, родственник Умарова и амир поволжского джамаата… Эксперты отмечают тщательную подготовку взрывов и не исключают повторения новых актов терроризма… Все службы переведены на усиленный… Вводится мораторий на проведение массовых… В Москве введен красный уровень…
Генерал завис над душой, облокотившись о спинку дивана, и с остервенением продолжал переключать каналы. Остановился, когда на экране возник лев, который осторожно подкрадывался к глупой антилопе. Ни льву, ни тем более антилопе не было никакого дела до того, что в Москве обнаружена террористическая угроза.
Лошманов перевел взгляд на Генерала. Рот его был открыт, а в глаза покрылись кровавой сеткой. Он походил на медведя-гризли, раздумывающего, вмешаться ему в борьбу за добычу сейчас или подождать, пока лев не сделает всю черную работу за него.
– Короче, ты все понял, Роман.
Генерал выключил телевизор и аккуратно положил пульт рядом с Лошмановым, как будто это был пистолет с намеком выйти из позорной ситуации с честью офицера.
– Приказ я уже подписал. Идешь на оперативное задание в одну строительную компанию. Еженедельные отчеты будешь пересылать лично мне. Алексея переводим на наблюдение за промышленными объектами северо-запада. Все понял?
Лошманов закусил губу. Выяснять причины того, что он увидел по телевизору, было глупо – по тихому металлическому голосу Генерала было ясно, что тема эта закрыта навсегда, и все его откровения перед просмотром можно выкинуть из головы как лекции тех затравленных жрецов концептуального мировоззрения. Причины ссылки на теплое местечко можно было объяснить особым к нему расположением Генерала, который, скорее всего получил указания откуда надо вышибить лишнее звено. Хотя и не исключено, что решили просто-напросто заткнуть рот – не хватало еще мелких личных обид и мстительных разоблачений в самопальных видео-разоблачениях. Роли были четко расписаны без участия самого Лошманова, и теперь ему оставалось только изобразить большую благодарность за то, что контора не вышвырнула его на обочину с волчьим билетом. Служу Российской Федерации, всем спасибо, все свободны.
Лошманов крепко сжал руку Генерала. Искать в глазах старика что-то человеческое тоже было напрасно. Перед Лошмановым стояла слегка изношенная, но все еще крепкая машина с остекленелыми глазами.
Они долго ехали по пробкам, пропуская самых настырных, норовивших подрезать исподтишка и пару мигалочников. Шофер, врезавший с утра пораньше Карабину по носу, не выдерживая неровного хода потока тоже пытался протиснутся сквозь узкие ряды машин, но Даренко делал окорот, мягко похлопывая его по плечу. Карабин порядком уже измотался с этим невнятным типом и бессонная ночь изо всех сил пыталась отобрать свое – веки закрывались сами собой. Ему уже хотелось побыстрее вернуться к Масяне, которую выпустили той же ночью, не продержав и двух часов и которая сейчас скорее всего молилась на свой мобильник, ожидая заветного звонка.
Карабин очнулся от толчка в плечо. Широкая морда шофера оскалилась, видимо, он так улыбался:
– Подъем.
Машина стояла в сосновом лесу, возле высокого забора из листов оцинкованного железа. Даренко стоял у ворот и махал кому-то рукой. Наконец, ворота медленно расползлись в стороны, открыв большую стройку.
Это было огромное поле рыжей изъезженной земли. По рыхлым дорогам передвигались самосвалы и экскаваторы, вдалеке виднелись краны, поднимавшие крупные бетонные блоки. По стройному ряду фундаментов Карабин понял, что скоро здесь будет что-то вроде элитного поселка. За территорией стройки земля возвышалась и переходила в холм, покрытый яркой молодой травой.
Даренко уверенно, не обращая внимания на ошметки земли, облепившей тонкие туфли, шагал к ангару, распложенному в самом центре поля. Шофер подтолкнул в спину Карабину и тот пошел следом, ориентируясь на широкий белый квадрат, колебавшийся впереди.
Внутри ангара было чисто, кое-где валялись коробки и рядами стояли прозрачные бочонки с питьевой водой. Карабин подумал, что здесь явно не хватает реактивного самолета.
– Вы, Савва, восторженные идиоты, – громыхнул вдруг Даренко, когда Карабин доплелся в самый центр ангара и остановился в метрах пяти от него.
– Че?
От прожекторов, развешанных вдоль стен, щипало в глазах.
– Вы, большие мудаки, Савва. Все эти ваши славянские союзы-хуюзы. Неужели не понятно, кто вами на самом деле управляет. Или дурочку строите?
– Проходили уже, – заметил Карабин.
– Проходили они, – сквозь зубы цыкнул Даренко. – Сборище ряженых дегенератов. За что ратуете, господа?
– Мы за русских, – буркнул Карабин.
