Умрихин уже не ощущал времени, он даже не мог представить, что наступит утро и снова станет светло. Это как со смертью, завтра рассветет неизбежно, как и смерть придет обязательно, а кажется, что эта ночь продлится несколько лет, и смерть по твоей воле отсрочит свой приход. А может быть, это предчувствие смерти? Что если это не кажется так от смертельной усталости, холода и размножающейся внутри болезни, а так и есть – эта ночь действительно станет для тебя бесконечной.
Утро еще не пришло, только дождь полил сильнее, а вокруг ангара появились людские фигуры, похожие на мелких мошек. Трое быстрыми шажками двинулись к воротам, и, когда машина блеснула своими огнями, Умрихин понял, что сейчас самое время бежать. Он резко встал и тут же согнулся от наждачной боли в груди – кашель с трудом пробивался сквозь набухшее кровью и слизью горло.
Он обрушивался на кусты, стараясь не упасть. От налипшей на ботинки земли, шаги давались все труднее. Уже почти выйдя из зарослей, он зацепился за что-то и повалился в размякшую землю. Встал и с последними силами, колченогий, рванул к машине.
На горизонте прыгал свет фар.
Умрихин завел машину.
Вместо кашля прорывался свистящий, хрипящий стон.
Майбах беззвучно проскочил мимо, и Умрихин надавил на педаль газа.
Он ничего не видел вокруг, кроме двух красных пятен, которые размазывали дворники по лобовому стеклу. Два красных подмигивающих глаза. Маячки в мокрой подмосковной ночи. Когда они увеличивались в размерах, он замедлял скорость, и выжимал на полную, когда они превращались в две точки.
Когда они выехали со мкада на окраинную московскую улицу, он прилип к майбаху вплотную, действуя ногами и руками в полусне, не понимая, зачем и куда он едет, но твердо помня, что нужно держаться этих огоньков.
Впереди вдруг вспыхнули новые красные и оранжевые огоньки, и Умрихин от неожиданности вдавил педаль еще глубже. Он видел, как вздыбился капот, и белая пелена окутало лицо. Запоздало донеся скрежет и звук расколовшейся копилки, набитой монетами.
Умрихина встряхнуло взад-вперед, из горла струей вырвалась красная слизь. Дышать вдруг стало легко, голодные легкие всосали в себя побольше воздуха, и закружилась голова.
Он повернул голову влево и увидел, что за стеклом, покрытым мелкой сеткой, мелькают чьи-то кулаки. Он медленно повернул голову вправо и увидел на соседнем сиденье пистолет, который вылетел из раскрывшегося бардачка.
Умрихин взял пистолет и приказал себе сипло – снять с предохранителя. Он надавил большим пальцем на рычажок сбоку, направил пистолет в стекло и прижал крючок. Выстрел как будто выбил из ушей пробки – шум дождя и чьи-то крики заполнили салон. Он нажал на крючок еще и еще, целясь в мелькавшее белое пятно.
Умрихин оттянул дверную ручку и всем телом навалился на дверь. Он выпал на мокрый асфальт. По глазам его без остановки полосовал свет фар проплывающих мимо машин.
Рядом с ним лицом вниз неподвижно лежал человек в почерневшей от воды форме. Умрихин с трудом развернул тело. Это был тот самый Савва, которого представлял Даренко. Рот Саввы был открыт, и Умрихину показалось, что он еще жив и хочет напиться дождевыми каплями. В двух шагах от Саввы лежала туша даренковского шофера, которая корежилась судорогах и тихо сквозь зубы издавала нутряное рычание.
Умрихин поднялся, совсем не чувствуя ног, и поплеся к майбаху, который развернуло посреди дороги.
Рядом притормозила какая-то машина, кто-то даже вышел, но, увидев в руке Умрихина пистолет, поспешил смыться от греха подальше, обдав Умрихина густыми брызгами.
Даренко стоял, опершись правой рукой о капот майбаха и левой растирая грудь.
– А, это ты, – тяжело дыша, сказал Даренко, когда Умрихин подошел и направил на него пистолет.
– Да брось ты эту пукалку. И без нее хуево. Уфф.
Умрихин хотел сказать – Ольга, но из горла выходило только сиплое:
– Оааа….
– Молодец, Андрей… Я в тебя верил… И с домами с этими… Так ты и не допер до главного… Тебе такую мощь дали …
Даренко отвернулся и посмотрел вдаль, как будто прикидывал путь отступления, туда, где дорога растворялась в темном облаке дождя. Он повернулся к Умрихину спиной и медленно пошел вперед, схватившись за левую грудь.
Умрихин, шел за ним как старик, тяжело перебирая ногами.
– Еее оаааа, – сказал он.
Даренко кидал фразы через левое плечо:
– Но ты все равно молодец… Хоть и головой того… Поверил – сделал… Остальное – пропади оно пропадом… Молодец, мужик…
Шаг – и на спину Умрихина падал мешок, другой – еще сверху. От усталости и опухшего горла он уже не мог произнести ни слова, просто мычал.
– Тебе твои нужны… Так тут-то все просто, Андрей… Пистолет есть… Прям в голову себе стреляй, так надежнее… И будет великое воссоединение… Как тебе способ… Я правда, в сказки не верю… А тебе в самый раз… Ты еще тот сказочник… Только в меня стрелять не надо… Я как-нибудь сам, у меня ж в сердце жучок электронный… Подыхает жучок…
Умрихин сделал усилие, дотянулся до его плеча и развернул Даренко лицом к себе.
– Ну? Что тебе еще нужно…
Даренко обхватил его затылок дрожащей ладонью:
