Как же Лира сама себя накрутила! Подумать только — чувствовать вину за авиакатастрофу. Но чего он никак не ожидал, так это, что у них окажется гораздо больше общего, чем можно представить. Ведь горе сближает куда сильнее радости, просто в силу того, что оставляет гораздо более глубокий след в душе. А он сидел, тихо укачивая уже не плачущую девушку, и заново переживал тот жуткий момент, когда они с Вадькой увидели новости по телевизору. Но ни тогда, ни сейчас не было такого всепоглощающего отчаяния, как у Лиры. Хотя отца он любил.
Наверное, просто некогда было переживать — все силы уходили, чтобы поддержать мелкого. А потом как-то сгладилось, прошло, оставив горькое сожаление. И говорить об этом было не так легко, возможно оттого собственный рассказ и получился скомканным и суховатым. Зато Лира уже почти успокоилась, прекратив тихую истерику, которая так пугала Олега. Нет, всё-таки девушки куда более эмоционально ранимы. Даже если они грозные Домины. А ещё, обнимая оказавшееся таким хрупким тело, он понимал, что разгорающееся внутри желание совершенно неуместно в данной ситуации, и старался унять несвоевременное возбуждение. Впрочем, общий вид Лиры вполне этому способствовал.
Потом был просто задушевный разговор — о всяком. Он сам не заметил, как выложил слишком много о своей жизни. Личного. С другой стороны, разве не должен нижний безоговорочно доверяться Верхней? Радовало, что, видимо по всему, нижним этой, конкретной Домины он всё-таки останется. Зато задница чувствовала — Лира ему припомнит, что стал свидетелем момента слабости. Да и ладно, переживёт. Не хрустальный, не разобьётся.
К тому же, он ведь действительно виноват — высказался так пренебрежительно, думал чёрти что, а оказалось, что у Лиры достаточно веские причины. Потому и к наказанию был готов морально, даже желал его — чтобы закрыть неприятный эпизод, несмотря на разговор, продолжавший стоять между ними. Олег это просто всей кожей чувствовал. Впрочем, широту фантазии Верхней всё же недооценил.
Он догадывался, что Лира не просто так узнавала, во сколько ему надо встать, чтобы не опоздать на работу, но пробуждение за два часа до запланированного времени всё равно оказалось неожиданным.
Ночевать снова пришлось в игровой, и утром он смог оценить всю степень удобства. Когда на разморенное теплом одеяла тело неожиданно сыплется что-то дьявольски холодное, строгий голос приказывает сначала встать, а потом опуститься на колени, это… бодрит. И прочищает сонный разум. И ведь Верхняя, по идее, сильно рисковала — мало ли что взбредёт мужику в голову от такой экстремальной побудки. Вот только Лира была непрошибаемо спокойна и уверена. Да и он за минувшие две встречи как-то достаточно быстро привык, что именно в этом месте не принадлежит сам себе, что здесь с его телом может произойти всё, что угодно. Так что приказы выполнялись на полном автомате.
— Итак, нам нужно прояснить вчерашнее происшествие. А поскольку опыт подсказывает, что лучше всего наука доносится через задние ворота… — Лира ухмыльнулась и легонько хлопнула по ноге стеком, только сейчас замеченным Олегом. — На лежанку, Ёжик.
Нет, серьёзно? Она ж сама говорила, что не считает правильным учить поркой маза? Правда, стек Олег не любил. Очень не любил. Он уважал всевозможные плети, паддлы, даже ремни. Розги уже переносил куда хуже, как и ротанговые трости, но всё же вполне терпимо. О кнуте пока только мечтал, с опаской. А вот стек… А всё потому, что незабвенная Нателла как-то с ним переусердствовала, почти в самом начале. И безотчётную неприязнь с тех пор ничто не смогло исправить.
Лира прекрасно об этом знала — ещё бы, так досконально выяснять все табу и неприятные практики! А он-то уже настраивался постараться не возбудиться от столь любимой боли, наказание же. Теперь и стараться не надо. Верхняя меж тем хорошенько пристегнула его к лежанке, ещё и заставив плотно свести ноги, чтоб сзади мошонка не выпирала. Приготовления не нравились Олегу всё больше и больше, но… Угу, оно самое — «но».
Как он ни готовился, первый удар оказался слишком внезапным, вырвав тихий вскрик.
Не зря, совсем не зря он не любит этот девайс! Сам по себе грубый, хлёсткий, когда он используется без разогрева, да сразу резко… К тому же по самому болезненному месту — бёдрам сразу под задницей. Мляаа… А сколько ударов будет, леди же не сказала. А они всё не прекращались.
— Уаоооооой!!!
Размеренные, достаточно сильные, чтоб вышибить слезу уже после третьего по счёту. С которого Олег очень быстро сбился. Потому что Лира не просто порола. Нет. Она ещё и спокойным, таким же размеренным голосом объясняла, в чём именно он не прав. И от этого было ещё больнее, да к тому же мучительно стыдно.
