Они выбрались из лифта на последнем, десятом этаже, и тяжелая с ночи башка Богданыча взорвалась от гвалта и приветственных криков. На спину ему запрыгнул худой чернявый мужик и завопил на ухо:
- Йухууу! Мамонты не вымерли!
- Очумел, Порох? - Богданыч повернул голову и встретился с хитрющими темными глазами. Юрку Порохова во дворе дразнили цыганенком и, к слову, не раз поколачивали за язык без костей, пока он не свел дружбу с редким, но метким боксером Богданом Мамонтовым из параллельного 9 Б. - Слезай, чай, не мальчик.
- Покатай меня, большой Мамонт! Три ж года! Три, мать их, года! Тебе там че медом намазали?
Шампанского на всех не хватало, но Корольчук обещал к вечеру подогнать шотландский Арран пятилетней выдержки. В маленькую переговорную людей набилось под завязку, Богданыч подозревал, что народ оголодал и польстился на заморские нарезки, сам он тщетно пытался выцепить в толпе знакомые лица, за три года коллектив сменился почти полностью.
- Тост! - заорал Юрка.
- Дал бы раздеться ему.
- Бачишь, Богданыч, як: тост не сказал, а они сразу - "раздеться". Томочка, вы мой идеал!
- Дурак, - короткостриженная девушка протянула Богданычу руку. - Тамара из отдела кадров. Богдан Павлович, как отпразднуете, зайдите ко мне, надо ваш договор поправить.
Богданыч кивнул и подумал, провожая взглядом затянутую в брючки задницу: "Строгая, как Танька моя. Была".
- Хороша? - Юрка принял из рук Богдана пальто и закинул на стеллаж с наградами. - Сколько ж ты на себя напялил? Мягонький какой... Раз, два...
- Отвали...
- Три свитера! Слыхал, Корольчук?
- Я ж думал, он раздобрел!
- Не, господа, за это надо выпить! У меня тост! Тихо! - Юрка сделал "пушкин-фейс". Так Богдан в школе прозвал выражение лица, с которым Порох стихи читал. И как читал! Учителя, вывшие от первого в районе хулигана и раздолбая, растроганно вздыхали и украдкой утирали слезы. - Сколько бы ни было на нас одежды, в особенности, изделий из шерсти и кашемира, пусть под ними всегда бьется храброе, доброе сердце, как сердце друже моего, Богдана Палыча Мамонтова, урожденного... Богдана Палыча Мамонтова! - Юрка похлопал хмурого Богдана по груди и быстро добавил. - И сообщение специально для прекрасного пола: Богданыч свободен, как падение Феликса Баумгартнера, ликуйте дамы...Ах ты! Куды бьешь? Я туда ем!
- А у меня хокку! - провозгласила девчушка у окна. Идка была из старожилов, четыре года назад она встретила Богдана фразой: "Вы можете не запоминать мое имя, я планирую в скором времени покинуть эту дыру". Впрочем, этим она смущала каждого новичка на протяжении пяти лет. "Дырой" Идка считала родную административку, а хокку сочиняла про кладбище, примыкающее к бизнесс-центру с тыла:
Кресты не вижу
за сугробом желтым...
Как пахнет карбонад?
- Вот зря вы, господа, хаете кладбище, - встрял Миша Белковский, продажник. - Это уникальная, ежедневная возможность задуматься о вечном, преисполниться смирения. Скажем, электронщики, у которых окна во двор, лишены такой благодати. Помяните мое слово, мы все встретимся в раю, в то время как...
- Ну предположим, не все... - сказал Юрка, всматриваясь Богданычу за спину, тот оглянулся и признал паренька, не попавшего давеча в лифт. По ходу парень был не рад шумной компании:
- Ида, я возьму тойоту на день.
Идка, прижимая к уху трубку, подала знак, дескать, "ван момент плиз".
Съестное со стола смели подчистую, на пластиковой тарелке перекатывались две сморщенные оливки, и народ потихоньку сваливал.
- Погодь, Женечка, - протянул Порох. - Не комильфо так. Перво-наперво, познакомься с коллегой...
Женя Пороха проигнорил, встал вполоборота, засунув большие пальцы в карманы. А Богданыч неожиданно для себя, отстранил Юрку, шагнул вперед и протянул руку, ослепительно улыбаясь, точь-в-точь как америкосы у него на барже при встрече:
- Богдан.
- Женя, - руку парень жать не спешил, уставился на нее опасливо, будто она монстр какой и щас задушит его. Наконец сжал слабо, мазнул холодными пальцами. Богданыч терпеть не мог такие рукопожатия, после них ладонь аж зудела.
- А во-вторых, - продолжил Порох, - у нас тут Миша высказал занимательную мыслю о райских кущах в качестве последнего приюта. И вот растолкуйте-ка, Евгений, как голубь сизый вороньей стае, коим образом вы обходите пассаж: "Да не возлежит мужик с мужиком, как мужик с бабой, ибо богомерзко сие"?
К разговору их особо никто не прислушивался. Девчонки из бухгалтерии пожаловались на сквозняк, и Мишка с программистами вступили в неравный бой со сломанным окном.
- Я атеист, - парень на них не смотрел, хотя сам Богданыч разглядывал его пристально, как забавную зверушку. Вживую педиков он покамест не видел, вот и размышлял, а если б на улице повстречал, понял бы, что тот голубец? И пришел к выводу, что-таки нет. Парень как парень: рожа зеленая сезонная, щас у всех такая, волосы русые некрашеные, цацки в ушах не блестят, тощий, правда, как глиста в скафандре, дорогой галстук сдавил цыплячью шейку, острый кадык нервно подрагивает...
