— Завидный, — Светка пожимает плечами и бросает на меня странный взгляд, в котором ноль веселья. — Смотришь так, будто и впрямь не догадываешься, что за такого любая одинокая баба продаст душу дьяволу… Да и не одинокая тоже!
Не понимая, как реагировать, улыбаюсь:
— Думаешь? Ну, это пока они не узнают, что я под статьей хожу. А как запахнет жареным, так куда эти бабы денутся.
— Зря ты так думаешь. Я недавно делала выпуск про ждуль. Так называют женщин, которые ждут мужиков из мест не столь отдаленных, впрочем, ты, наверное, в курсе, — тараторит Казанцева и, дождавшись от меня кивка, без всяких пауз меняет тему: — Что ты там говорил про статью?
— За меня по команде Тегляева взялась внутренняя безопасность, — поясняю, отпивая воды.
— И как? У них есть за что зацепиться?
— Кто из нас не без греха? — усмехаюсь я, в две затяжки докуривая сигарету. — В конторе при желании любого можно взять за задницу.
— И ты так просто об этом говоришь!
— Ну, а что попусту сотрясать воздух?
Тут как раз нам приносят заказ, и разговор за столом обрывается.
— Она того стоила?
— Свет…
— Нет, я понимаю. Девка красивая, все при ней. И кажется, даже свое…
— Ну, при чем здесь «красивая — не красивая»?! — закатываю глаза.
— Ой, ну ты еще скажи, что у тебя с ней ничего не было! Что ты так… по доброте душевной похерил жизнь.
— Это тоже не имеет отношения к делу. Мало ли с кем и что у меня было, Свет. Ты хотела поговорить о моей личной жизни, что ли?
— Нет, — морщится Казанцева.
— Тогда что?
— Что-что, — кривляется Светка. — Ответ «просто соскучилась» тебя не устраивает?
— С чего бы тебе по мне скучать?
— Не знаю. Возраст, наверное. Ностальгия у меня по тем счастливым денькам, когда мы были молодыми и беззаботными. Веселое было время.
— Да уж.
— Когда все пошло по пизде, Лёшка? — как будто бы искренне недоумевает Казанцева, наматывая на вилку спагетти.
— Ну почему сразу пошло?
— Да ты посмотри на нас! — Светка экспрессивно взмахивает руками. — Вот ты… Ты счастлив?
— Не знаю. Это слишком сложный вопрос.
— Я — нет. И, кажется, после того, как наши отношения прервались, никогда не была…
Наши отношения прервались? А я-то это зову «когда ты меня кинула». И нет, я не в обиде. Светка — богатая наследница, а деньги, как ни крути, тянутся к деньгам. Она не подписывалась быть со мной и в горе, и в радости. Да и каких-то особенных чувств я к ней не испытывал. Так что когда я разорвал все отношения с семьей, а мой доход схлопнулся до зарплаты простого опера, Казанцева очень быстро исчезла с моего горизонта, а я это принял как данность. Одно непонятно — куда она клонит теперь?
Прерывая мои размышления, мне по видеосвязи звонит Сабина. И это такой, блядь, укол в сердце! Принимаю звонок, с жадностью вглядываясь в ее красивое лицо, на котором уже ни синячка не осталось.
— Привет. Ты обещал позвонить. Я не отвлекаю? — Сабина выглядит усталой, но собранной. На заднем фоне — её кухня. Я, наверное, рад, что она звонит не из спальни, хотя не факт, что Тегляев трахал ее только там.
— Нет. Конечно, не отвлекаешь, — убираю с лица все лишнее.
— Ты где? Симпатичное местечко.
Вопрос звучит почти невинно, но почему-то кажется, не я один сейчас отыгрываю роль.
— В городе. Ужинаю, — говорю, не уточняя, с кем. Потому что врать не умею, а правда… Почему-то мне кажется, что правда ей не понравится.
— Понятно. Тогда не буду мешать. Просто хотела услышать твой голос.
— Саби, стой…
— Леш, я в туалет отойду. Ты говори пока, — улыбается Казанцева, поднимаясь со своего места и чуть сжимая перед уходом мое плечо. Лицо Сабины обиженно вытягивается. Губы вздрагивают.
— Что ты хотел?
— Да ничего. Просто убедиться, что с тобой все хорошо.
— Со мной? Да. У тебя, как я посмотрю, тоже.
— Слушай, не начинай. У меня и без твоих наездов хреновый день.
— И как? Казанцева его скрасила?
В голосе Саби звучит неприкрытый яд, который выступает катализатором для обилия дерьма, что скопилось внутри меня самого.
— Не распробовал. Ты позвонила.
— Тогда не буду вас отвлекать! — шепчет Сабина. И я, мать его так, в момент сдуваюсь.
— Черт, да стой ты! Перестань, а? Не обижайся. Это просто ужин. Мы сто лет со Светкой знакомы. И уж поверь, между нами ничего не может быть.
— А она об этом знает? — язвит Сабина.
— Да мне похуй! Слушай… Ну ты чего, а?
— Ничего! Меня сплавил, и во все тяжкие пустился.
— Ты сейчас вообще не то говоришь, Сабин.
— Да уж, куда мне до Казанцевой! Все с тобой ясно.
Она обрывает вызов. Я смотрю на потухший экран, скрипя зубами. Детский сад какой-то, ей богу!
Умом я, наверное, даже понимаю, насколько мое поведение незрело. Но сделать ничего не могу. Разве что отключить телефон, чтобы не усугубить и без того вышедшую из-под всякого моего контроля ситуацию, переключившись на давно откладываемые вещи. Например, на работу. Парк, раскинувшийся вокруг моего дома, особенно прекрасен на закате, а мне надо отснять рекламный ролик для бренда спортивной одежды и отослать его на монтаж, чтобы не сорвать сроки выкладки.