Хрена с два я теперь отступлю. Я больше не могу сопротивляться тому, что испытываю. Я слишком увяз в этой девочке.
Целую Сабину снова, медленнее, чувственнее, сдерживая себя и давая ей возможность почувствовать меня, привыкнуть ко мне, довериться. Она отвечает, её руки обвивают мою шею, а тело тянется мне навстречу. И я больше не останавливаюсь. Подхватываю Саби на руки, не отрывая губ от её кожи, и несу в спальню.
— Я выбросила старый матрас. И все белье, — в горячке шепчет мне в губы. А я так заведен, что поначалу вообще не понимаю, о чем она. А потом как понимаю!
Бросаю ее на кровать и осторожно, почти благоговейно накрываю собой. Смотрю на неё сверху вниз, замечая, как в её взгляде смешиваются желание, страх и отчаянная надежда.
Скользя губами вниз по ее шее, не заметить, как пугливо частит ее сердце, просто нельзя. Злюсь, что она опять пытается утаить от меня свои истинные реакции. Не спеша избавляю её от одежды, прикасаясь губами к каждому сантиметру кожи, осторожно и нежно, словно она стеклянная. Саби вздрагивает, то пугаясь моих движений, то снова доверчиво прижимаясь ко мне. Её тело откликается на каждое моё прикосновение, у меня перед глазами гребаная красная пелена. И я торможу себя усилием воли… Потому что мне, мать его так, мало даже этого! Я хочу, чтобы она обезумела не меньше, чем я.
Спускаюсь ниже… Еще… В самый низ. Раздвигаю ее длиннющие ноги — мой фетиш. Саби стискивает кулаки. С силой зажмуривается, лишний раз убеждая меня в том, что ни черта она не готова, как бы ни пыталась меня убедить в обратном.
Я касаюсь ее там, где все так красиво, мягко, скользко… Она стискивает кулаки. Жилы на тонкой шее натягиваются — готовясь меня принять, Сабина явно борется с паникой. Я просовываю ладони между ней и матрасом, шире развожу бедра и прохожусь языком от попки к испуганно напрягшемуся бугорку. Сабина подхватывается на локтях, и ее шокированный взгляд, вот клянусь вам, стоит всех приложенных, чтобы ее раскачать, усилий.
— Лёш, — сипит она, — ты что, Лёшка?!
Зажмуриваюсь. Веду языком еще раз. Туда-сюда, по скользким губам, и вновь к средоточию ее женственности. Саби возится, ерзает… Тихонько скулит. Подкидывает бедра, перебирает пятками, будто не понимая, что с ней происходит. Хотя почему будто? Хочется спросить — кончала ли она когда-нибудь с Тегляевым, но я тупо боюсь все испортить.
Сабина же, теряя контроль, обхватывает мою голову руками, сжимает между ног в самом приятном удушающем приеме из всех возможных. Я добавляю сложенные вместе пальцы, проталкиваю в нее и едва успеваю сделать пару движений, как она со звонким криком взрывается. И вот тут я себя отпускаю. Взлетаю вверх и толчком в неё погружаюсь.
Когда я оказываюсь внутри её пульсирующего жара, всё вокруг исчезает. Мир сужается до точки, в которой есть только мы. Я двигаюсь медленно, бережно, не отводя взгляда от её лица, ловя малейшие признаки дискомфорта или страха. Но она в такой нирване, что ей, похоже, вообще по фигу, что я там делаю.
Губы растягиваются в улыбке, больше похожей на оскал. Каждое движение усиливает напряжение, каждое прикосновение будто заново соединяет нас, стирая границы прошлого и настоящего. Она шепчет моё имя тихо, отчаянно, и я чувствую, что схожу с ума от желания быть ближе, ещё ближе… Мы движемся вместе, постепенно теряя контроль, растворяясь друг в друге. Я уже не пытаюсь остановиться, не могу думать ни о чём, кроме неё, её тела, её дыхания, её губ, которые шепчут моё имя снова и снова. Я очень тонко улавливаю момент, когда Саби заходит на второй круг. И когда её тело изгибается подо мной, я понимаю, что это не просто страсть, не просто желание. Это нечто большее, глубокое, болезненное и необратимое.
Кончаем одновременно. Я, сколько могу, остаюсь в ней, а потом выхожу, выплескиваясь на ее идеальный живот. Малая после двух оргазмов выглядит так, будто вот-вот отъедет. Это и смешно, и мило, и трогательно. И ужасно, блин, сексуально. Потому что нет ничего эротичнее истерзанной, затраханной до невменяемого состояния женщины.
Смотрю на ее бешено вздымающуюся грудь. Розовые соски от моих укусов стали на порядок темнее. Выглядит это несколько порнографично. Мне нравится. Хочется повторить, чтобы узнать, как сильно они еще могут измениться. Чувствую себя долбаным извращугой.
— Так вот почему это все любят… — шепчет Сабина.
Я прижимаюсь к ней лбом, польщенный и взорванный ее признанием настолько, что не нахожусь с ответом. Тело отзывается дрожью, а в голове пусто. Сабина распластана на простынях, горячая, сбившаяся с дыхания. На секунду мне кажется, что она отключилась, и сердце срывается в страх, но она медленно моргает и шепчет едва слышно:
— Ты совсем сумасшедший…
Улыбаюсь краем губ. Сам-то только сейчас начинаю осознавать, что натворил. Не в плане секса, в плане чувств. До этого момента я ещё пытался сопротивляться. А теперь? Всё. Пропал. Похоже, по уму уже ни черта не выйдет.