– Хэви-метал, бабушка! – вытянул радостный Цыпа «козу» встречной старушенции с кравчучкой, так она, бедная, с перепугу перешла на противоположную сторону, от греха подальше. – Назовем их просто: Клара и Роза, – брякнул зачем-то ей вслед корреспондент с диктофоном и окладом, после чего продолжил свой путь к улице Фрунзе, пугая окрестных голубей резвой походкой в стиле «внучатый племянник Рокфеллера спешит приобрести новый самолет».
На перекрестке у «Линии жизни» наблюдалась движуха: работяги устанавливали новый рекламный щит, через дорогу от прежнего. На нем значилась какая-то мрачная престарелая торговка цыганского вида и надпись: «Кодировка от пьянства, снятие сглаза и прочее. Целительница Агафена». Жирная стрелка указывала в сторону здания, облюбованного корейцами.
«Однако», – подивился Цыпа. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что в следующем за «Линией жизни» здании по улице, которое, по правде говоря, больше смахивало на пристроечку, эта самая Агафена и размещается. Развалюху побелили, а у дверей вкопали такой же щит, как на углу, только ýже и без стрелки.
«У них тут шо, гнездо?» – подивился Цыпа и вернулся к корейцам. Внутри было человек пять жаждущих исцеления, они стояли в очереди к стойке, где царила кореянка, чье имя Цыпа забыл. Вспомнил о заветном блокноте – Виен, точно, надо запомнить, что похоже на Вивьен, как у той бабенки, шо в «Унесенных ветром»[31]. Однако имени не понадобилось, Виен узнала Цыпу и замахала рукой – проходи, мол, дальше, не видишь, у меня тут горячка.
Коридор вел во двор, по сторонам были двери, но закрытые, а на улице – какой-то шум вроде спора, туда Цыпа и направился. В небольшом внутреннем дворике висела вместо качелей покрышка, на ней сидела Бэла, а перед ней стоял доктор Цой и что-то быстро говорил, Цыпа уловил только «нет, нет, много, много больше», как тут его и заметили.
– То хотель? – традиционно радушно уточнил доктор, зато Бэла улыбнулась, и Цыпа решил обращаться к ней, раз этот косорылый Айболит включает строгого начальника.
– Здравствуйте, Бэла.
– Здравствуйте, Дима, – в тон ему ответила Бэла. – Или лучше – Аристарх?
– Лучше – мое солнышко, – пошутил Цыпа, лихорадочно пытаясь вспомнить, откуда Бэла знает его настоящее имя, и протянул руку доктору, будто только что его заметив. – Мы к вам, профессор, и вот по какому делу.
– Мы? – кореец бросил взгляд Цыпе за плечо и, никого не увидев, повторил свое заветное: – То хотель?
Цыпа решил не обижаться, раз уж день так хорошо складывался, и медленно, как дебилу, разъяснил идею редакции, особо подчеркнув бесплатные выгоды, которые приобретала «Линия жизни» в результате сотрудничества.
– Пять человек всего, – повторил Цыпа главную замануху и развел руками, как проповедник в матушкином храме, когда недоансамбль затянул про «Вандерфул лайф».
– Не нада реклама, все, все уже, – высек Цой и резко повернулся к Бэле за одобрением.
– Что все? Всех вылечили?
– Так, подождите. – Бэла встала. – Мы сейчас с доктором обсудим ваше предложение. Посидишь пока?
– Вас, миледи, я готов ждать вечно, – кивнул Цыпа и освободил им дорогу к дому. Сам поставил магнитофон на землю и встромился в шину. Вытянул ноги и начал раскачиваться. Сейчас Бэлка укатает косорылого, никуда они не денутся, им надо подыматься, без рекламы это будет долго, а сезон, как известно, недолог, все всё хотят успеть до сентября.
За домом было тихо. Раскачиваясь на качельке, Цыпа думал о том, что в скором времени надо будет съезжать от родыков. Пока не началась летняя горячка, хорошо бы снять персональное жилье, в котором можно и бухнуть спокойно, и телку привести. И лучше бы в частном секторе, чтоб обязательно с двориком, где в халате, сеточке для волос и с сигарой можно будет писать сенсационные статьи.
Посреди этих сладких размышлений о ближайшем будущем подошла Виен в неизменном халате и спросила, не надо ли чаю.
Цыпа радостно воспроизвел ее имя – зря что ли смотрел в блокноте, согласился на чайковского и пробил, что это у них за новая соседка, Аграфена или как ее там?
– Это наша новая сотрудница.
– Да вы не уйметесь, я смотрю.
– Она ведунья хорошая, из Булгарии.
– Из Болгарии, – поправил Цыпа. – Булгария – то другое.
Виен согласно поклонилась и ушла. «Хм, интересно девки пляшут, значит, корейцы еще и ведьму-гадалку запускают». Не стань Цыпа подопытным больным, он бы усомнился в чистоте замыслов – дело пахло шнейером[32]. Но личный опыт говорил о том, что он действительно почувствовал теплую волну от взгляда, будто его просветили рентгеновским лучом, и диагноз ведь был точен, не так ли?
Из дома вышла Бэла в легком шелковом халате, без драконов, но тоже ничего, и специальный корреспондент окончательно уверовал в свою счастливую звезду – для него ведь переоделась. Для одного. Бэла шла к Цыпе в лучах солнца, бивших поверх крыши, красивая и лакомая, веля отбросить все глупые мысли, потому что такая девушка, еще и с божьим даром, просто не могла быть причастной к плохому.
