В только что отштукатуренном кабинете мебель стояла на местах, в шкафах виднелись папки, на стенах – выпуклые рисунки больных скелетов с красными мышцами и венами.
– Можешь не спешить, – начал Орлов, и все повернулись к нему.
Троица зримо напряглась, но Цыпа этого не видел – он смотрел на Бэлу, смотрел и узнавал заново.
Девушка не улыбнулась Цыпе, она свела брови и оценивала степень угрозы. «А ведь она старше, чем я думал, – отметил специальный корреспондент. – И как я этого раньше не заметил?»
– Ти то хотель? – затянул свою привычную песню доктор, но Орлов как-то не спеша подвинулся ближе и ударил его ногой в пах. Цыпа, честно говоря, ожидал, что Цой выставит блок, согнется в стойку и поманит соперника ладошкой, как Брюс Ли, но нет. Иглоукалыватель брякнулся на блестящий паркет, скрутился эмбрионом и принялся ныть на международном языке.
– Так, удмурты, – проговорил Орлов, все так же не торопясь. – Контора ваша прикрывается.
– Это в честь чего? – уточнила Бэла, а Виен спустилась с табуретки.
– А доигралися вы… дорогая наша, – сфокусировался на ней капитан. Помолчал, посмотрел по сторонам и продолжил: – Значит, вы сейчас собираетесь и отваливаете, по-хорошему. Тогда я делаю вид, что про садик и все остальное не знаю.
Цой отполз в сторону, держась за яйца, Виен села на подоконник, подвинув штору в сторону, а Бэла нагло уставилась на Орлова.
– Ни хрена, – ответила она.
– Хрена, хрена, – парировал Орлов почти ласково, как бы увещевая неразумное дитя. – Значит, мадам, я вот все думал, от кого вы работаете? Нам говорите, что от конторы, конторе трете, что от Севастополя, а потом под Яшу – прыг. И я так думаю, что шнейер ваш – сам по себе, шо вы дыму напускали и решили, шо самые умные. Ай-я-яй…
– Вы свое получаете, – ответила Бэла, сложив руки на груди.
– Это уже похуй. Погорячились вы с садиком, мы так не договаривались. Так что вы сейчас собираетесь со всех точек – с цыганки, с вокзала, делаете взнос и отваливаете.
– Слышь, а ты выше фуражки не прыгнул, а?
Орлов улыбнулся катраньей ухмылкой:
– Родная, это ты попутала, собирай свой цирк и вали, пока я не передумал. Потому шо Коля вам не поможет, Коле самому пиздец с понедельника, а Чижику-Рыжику со вчера.
– Так вы ж его и грохнули, – окрысилась в ответ Бэла, и Цыпа подивился, как он мог решить, что ей меньше тридцатки.
– Так, покарауль в оцеплении, – повернулся Орлов к корреспонденту и подошел к ближайшему шкафу с новенькими папками в ряд.
Цыпа чуть отступил к дверям, но не более того.
Капитан открыл дверцу и полез в карман.
– Или я у вас нашел взрыватели, и трое трезвых, ранее не привлекавшихся свидетеля готовы подтвердить, что вы лично гуляли с детской коляской и подложили под машину Рыжему.
– Я ему только ворожила, – ответила Бэла и взяла со стола сигареты.
– Ага, и ширево со своими цыганами, блядь, завела через Саки. Ты покури, конечно, на прощание, но не блатуй мне тут. Звони этой Абдуллиной, давай отбой.
– Я не понимаю, о чем вы.
– Слышь, может те нос подровнять для профилактики, а? Я пробивал у людей, те спрашивали у вашей крыши в Киеве, так вы просто на патенте от этого юного дарования, шо катает вещунов.
Бэла глубоко затянулась, забычковала сигарету и посмотрела на капитана.
– А мы ведь вернемся…
– Буду рад, – повернулся Орлов. – В звании повысят, тут же целый теракт международного значения, правда? – наклонился он к Цою.
Тот быстро убрал руки от яиц и прикрыл лицо.
– Твои ж якуты вообще не при делах, правильно? Это ж ты все замутила?
– Ходи, оглядывайся, капитан, – покачала головой та, которую Цыпа в мечтах то усаживал на скамеечку у камина, то укладывал на ложе под балдахином. – Темнеет рано.
– Все может быть, но не сегодня. – Орлов захлопал в ладоши. – Так, шевелимся, дорогие мои, или мне конвой запускать?
Поднял Цоя и переправил подсрачником в сторону двери. Виен пошла сама, мелко перебирая ножками по-над стеночкой.
Тут Орлов опять зацепил взглядом Цыпу.
– Я кому сказал!
Так что ему пришлось выйти. Чтобы сберечь лицо, Цыпа сделал вид, что сопровождает корейцев, чтоб те не убежали.
– Пошел, – пихнул он Цоя, думая, а не добавить ему за все хорошее.
Усадил их на диванчик в холле, а сам стал в дверях, расставив босые ноги пошире, как Ван Дамм перед тем, как начать кровно мстить.
Они долго не выходили. Цыпа уже думал сбегать к водиле, взять курить, но потом решил держать корейцев в поле зрения, мало ли что. К счастью, мимо шкандыбал ветеран колчаковских фронтов, у которого нашлась папироса. Оно, конечно, не «Мальборо», но зато пост не бросил, к тому же на халяву и уксус сладкий. Цыпа тянул противный опилочный дым и отвлекал себя от горьких мыслей прикидкой, сколько Орлов снимет с Бэлы денег и не перепадет ли ему доляшка, раз уж мечты о светлом будущем так некрасиво рассеялись, а Констанция Бонасье оказалась в чине миледи.
