Сумерки сгущались. День, а вместе с ним и терпение подходили к концу, но вот у стойки появилась Бэла с большими сумками, и Цой побежал помочь. Сзади важно шествовал капитан – было похоже, будто он с супругой прибывает в какой-нибудь Харбин, а китайчонок Ли спешит управиться с багажом. Цыпа хмыкнул, до того это было забавно, и освободил выход, как мавр, сделавший свое дело.
Бэла отперла висячий замок на воротах, ведущих во двор пристройки, в которой, по плану, бабка Агафена должна была окучивать самые доверчивые слои населения, и вскоре выехала из ворот на вишневой «восьмерке». Надо же, а Цыпа ведь и не знал, что у нее есть права и машина. Прямо баронесса Врангель, готовящаяся отбыть в Стамбул первым пароходом.
Цой и Виен уселись к ней, а специальный корреспондент вслед за капитаном запихнулся в «тойоту».
– А если они сейчас сбегут… – робко обозначился Цыпа, но капитан даже не дослушал.
– Та не, сезон еще не начался, переедут куда-нибудь, здесь им уже ничего не светит.
– Ну смотрите, – набычился Цыпа, обижаясь в юбилейный стотысячный раз. «А кто, спрашивается, все раскрыл? – молча злился он, как-то устранив из детективной цепочки Кристину. – Кому сердце разбили? Кого на деньги кинули? Мне, меня, и так всегда».
До вокзала домчались за несколько минут, подрезав по пути трамвай и пару раз распугав пешеходов. Пристали у ступеней, «восьмерка» взгромоздилась на бордюр.
– Все, свободен, – сказал Орлов Лене. – На сегодня все.
– А если в управе спросят?
– Если шо, я на задержании.
– Кого?
– Бенджамина Франклина, – оставил водилу в недоумении капитан и пошел с Бэлой в здание вокзала. «У них там тоже кабинет», – вспомнил Цыпа и по умолчанию остался типа стеречь доктора с Виен. Они стали у капота и о чем-то горестно и тихо говорили.
– Молча стоим! – гаркнул Цыпа, исполняя роль конвоира, но больше для понта – корейцы на корреспондента и не посмотрели.
Цыпа начал раздумывать, а не дать ли все-таки косорылому по сопатке, раз он так податлив, воздать, так сказать, ему должное, но вскоре нарисовался Орлов и, махнув рукой, крикнул:
– Сюда! – После чего добавил: – С вещами! – Потому что Цыпины подопечные собирались заходить в вокзал без баулов.
«Так, это значит, что они поедут на поезде, – заработала голова. – Значит, машина остается как часть отступного. А вдруг она перепадет за труды мои тяжкие? Вот это было бы кстати». Цыпа сразу представил, как заезжает во двор, слушая Шаде и держа в открытом окошке сигару. Как Костя-Карлик спешит убрать покрышку с парковочного места, которое всю жизнь было за батиной «Волгой», пока машину не продали и место не занял противный доктор Кайдашевский с четвертого этажа. Бяша первым от зависти удавится и…
– Цыпа, тебе особое приглашение нужно? – позвал капитан, и пришлось откладывать мечты до лучших времен.
Внутри вокзала, сразу у дверей, клянчил милостыню какой-то однорукий бомж. Запеленговав его взгляд, обращенный на голые ноги и кроссовки на груди, Цыпа посчитал необходимым обозначить свое превосходство, мол, «я – не ты», словами:
– Шо ты пасешь, убогий?
Бомж сразу прибрал свои зекалки, и Цыпа с максимально возможным в данной ситуации достоинством прошлепал мимо него к списку поездов, где вокруг сумок уже стояли все действующие лица.
– Сейчас только на Херсон, – констатировала Бэла. – А нам туда не надо.
– Не тебе решать, – парировал Орлов и, узрев в толпе милиционера, повысил голос: – Сержант, как тебя? Иди сюда.
– Лукинов, товарищ капитан.
– Начальник херсонского в каком вагоне?
– В шестом, кажись.
– Свободен.
Шестой вагон оказался как раз у перехода, так что далеко идти не пришлось. Капитан вытребовал начальника поезда и довел до его сведения, что вот этих трех граждан он обязан будет выпустить только в Херсоне, и лучше бы найти отдельное купе, потому что они склонны к воровству и бегству. Все встречные возражения Орлов пропустил мимо с отсутствующим выражением лица и оказался прав – начальник быстро выдохся и согласился исполнить все в точности.
Спустя пять минут купе нашлось, но ни начальник, ни проводники не пожелали помочь занести багаж, так что пришлось Цыпе корячиться и помогать Цою, который потерял весь товарный вид и больше походил на больного, нежели на врача. Цыпа удостоверился, что они с Виен сели, и, закрыв купе, вышел на перрон. Орлов курил с довольным видом, Бэла – с несчастным. Цыпа решил ей накинуть за все хорошее вдогонку:
– Ну, счастливого вам пути.
– Заткнись, гаденыш, – выплюнула Бэла, и Цыпа в очередной раз убедился в том, что в своих мечтах он выдумал совсем другую девушку. Эта женщина была больше похожа на змею, которой наступили на хвост, предварительно вырвав все зубы, даже не особо ядовитые.
Капитан же был более конкретен:
– Ключи!
– От машины?
– От всего.
Приняв связку и подбросив ее в ладони, Орлов выбросил бычок на пути и подытожил:
