Теперь, в спокойной обстановке, когда утихли и битва, и буря, луна, а вместе с нею и Вещая звезда снова стали видны на расчистившемся от облаков небе, Ваня наконец смог разглядеть Кощея получше. Пожилой, можно даже сказать – старик, неестественно худой и жилистый. Сверкающие доспехи снова скрылись под широким чёрным плащом, то ли шёлковым, то ли бархатным (не разбирался Ваня в таких тонкостях), переливающихся в складках багряным оттенком. На лысой голове поблескивал тонкий золотой обруч – такое чувство, что раньше его не было, или Ваня просто не замечал? В чертах узкого лица Кощея было что-то восточное. Чёрные глаза, в которых отражался твёрдый и решительный характер, всматривались в Ваню с жестоким любопытством. Так исследователь смотрит на распятую на столе ещё живую лягушку, которую собирается препарировать.
– Ты, я вижу, везунчик, – усмехнулся Кощей. – В такой сече побывал, – и ни царапинки. А ведь всего лишь человек…
На это Ваня ничего не ответил. Насчёт «ни царапины» тот, кому Алёнушка поручила его охранять, конечно, здорово преувеличил, вернее, приуменьшил. Царапин Ваня получил более чем достаточно, как и синяков, но по сравнению с тем, чем всё это действительно могло обернуться, мелкие травмы казались ерундой. Да так, собственно, и было. Физически Ваня отделался более чем легко, но вот о своём психологическом состоянии он такого сказать не мог. Нападение Монстров в аллее, появление Змея Горыныча, рассказ Алёнушки, расставание с ней – каждое из этих событий, даже отдельно взятое, само по себе ввергало в состояние шока. И всё за одну ночь! А потом ещё, финальным аккордом, и этот махач… Разумеется, то была не первая драка в жизни Вани, даже далеко не первая. Но сцепиться с кем-то настолько жёстко ему ещё никогда не доводилось. И уж точно он ещё ни разу в жизни никого не убивал. Во всяком случае, до сегодняшней ночи. Когда выяснилось, что убивать-то, оказывается, не так уж и трудно… Это осознание пугало по-настоящему. Впрочем, в момент драки всё казалось в порядке вещей, он и не думал ни о чём таком, помнил только, что Алёнушка в опасности и нужно защитить её любой ценой. Вот и отправил на тот свет… сколько? Пять Монстров? Десять? Сам, своими руками… Конечно, это были не люди, и настоящим убийством считать его удары самодельным топором никак нельзя. Сражения с Монстрами всё равно казались чем-то таким, что гораздо ближе к видеоигре, чем к настоящей жизни. Пусть это и очень-очень правдоподобная игра, покруче, чем в самых навороченных VR-очках. Хотя гибель Дианы при этом была самой настоящей… Нет, что хотите с ним делайте, он никак не может уложить всё это в голове и относиться к происходящим событиям как к чему-то нормальному! Параллельный мир, где живут герои фильмов и книг… Алёнушка, оказавшаяся тамошней правительницей… Её отец профессор Колесов, оказавшийся ни много ни мало богом Перуном… Переметнувшиеся из виртуальной действительности в нашу персонажи компьютерной игры, которые убивают людей совершенно по-настоящему… Кощей Бессмертный, назначенный к нему, Ване, в охранники… Он сам, рубящий Монстров в капусту топором, переделанным из лопаты под руководством Змея Горыныча… И с этим со всем теперь придётся как-то жить!
Больше всего на свете хотелось закрыть глаза, а открыв их, обнаружить, что всё случившееся было сном, и только сном. Что нет никаких Монстров, нет никаких параллельных миров с вымышленными персонажами, никаких Вещих звёзд и никаких Повелительниц. А есть только солнечное утро за окном, и можно написать сообщение чудесной и любимой, но самой обычной девушке Алёнушке, спросить, как ей спалось, и получить ответ, что у неё всё хорошо, только она уже страшно соскучилась и хочет поскорее увидеться.
Но Ваня прекрасно понимал, что отныне такое невозможно.
В тщетных попытках хоть как-то восстановить душевное равновесие, он так и продолжал сидеть на траве под деревом, сжимая ладонями виски. Отвлечённо, будто это происходило не в реальности рядом с ним, а где-то на экране бубнящего фоном телека в кафе, Ваня смотрел, как Перун, вскинув руку к небу, вызвал поток молний и сжёг им тела Монстров.
«Ну да, верно… – пронеслось где-то на периферии сознания. – Сюда же утром, – то есть, получается, уже совсем скоро, – придут люди… Не нужно, чтобы они видели трупы чудовищ. Так что Илья Петрович, то есть Перун, всё делает правильно…»
Но, как выяснилось, мотивы у Алёнкиного отца были несколько другие.
– Ну вот, – удовлетворённо проговорил он, когда тело последнего тигроголового превратилось в кучу пепла, которая тут же стала игрушкой для поднимающегося ветра. – Теперь пёсьеглавцы не смогут их оживить.
– Как это «оживить»? – Ваня решил, что расслышал что-то не то.
