Почти грубо втиснутый бесцеремонной ведьмой в королевскую гостиную оборотень в первый момент сердито стиснул зубы, а во второй – рассмотрел потрясенно расширенные глаза сидящей в кресле женщины. Именно такой, какую он и представлял, бережно храня грубый набросок, по памяти нарисованный одним из собратьев. О том, что королевские портреты могут видеть все желающие, ему к тому времени было хорошо известно.
А потом увидал, как белеет ее лицо, прикрываются веки, безвольно падают с подлокотников и повисают плетьми руки, и ринулся к жене, попутно на чем свет стоит костеря глупую девчонку. Додумалась тоже, шутить такими вещами! Занте ведь давно не тридцать и не сорок, а королевские заботы и проклятые чернокнижники безжалостно отнимают здоровье и силы.
– Занта… солнышко… – расстроенно бормотал оборотень, обмахивая лицо любимой платком, и от отчаяния никак не мог решить, что лучше, бежать звать на помощь или попытаться привести ее в сознание самому?
В шахтах женщинам брызгали в лицо водой и давали пить…
Он огляделся, увидел стакан с водой, секунду поколебался, затем, сделав пару глотков, чтобы успокоиться, плеснул немного на край платка и бережно обтер им лицо королевы.
И лишь потом запоздало вспомнил, что вполне мог случайно стереть какую-нибудь женскую хитрость вроде пудры или румян, о существовании которых за тридцать лет совершенно позабыл.
– Сенарг? – распахнула глаза Зантария и встревоженно всмотрелась в виноватое лицо мужчины. – Что случилось?
– Ты сознание потеряла, – огорченно выдохнул он. – Это все ведьма бестолковая… не могла поделикатнее объяснить. Выпей водички, а?
– Где ты ее взял?
– Тут на столе стояла…
– Там какое-то зелье, вылей, – приказала она.
– А я уже половину выпил, – признался оборотень, размашисто выплескивая воду в ближайший цветок.
– Стой! – запоздало крикнула королева.
– Что случилось? – нахмурился Сенарг.
– Раз ты выпил, значит, и мне нужно было…
– Светик мой… – вспомнил старый закон оборотень, опустился на ковер у ее ног и прислонился лбом к дрогнувшим коленям, – не нужно тебе ничего пить. Я всегда был только твоим, таким и остался. А за сына не знаю как и благодарить… я даже предположить не мог. Такой красавец вырос, умный и сильный. Прости…
– Ты его видел? – встревожилась Зантария.
– С час назад. Хотел познакомиться… он же мне теперь вожак.
– И как он?
– Спросил, почему я еще не рядом с тобой. – Изворачиваться и лгать Сенарг никогда не умел, а ей – и не желал.
– А ты? – затаила дыхание королева.
– Теперь рядом, – коротко сказал волк и смолк, ожидая приговора.
Она склонилась, обхватила руками его голову, прижалась лицом к волосам, пахнущим какими-то горьковатыми цветами, и всхлипнула, счастливо и виновато:
– У меня еще двое сыновей…
– Занта… – чувствуя, как стремительно тает застарелая острая сосулька, казалось навечно пронзившая сердце, выдохнул оборотень, – я рад, что они есть. И никогда никого не обижу и взглядом. А как они относятся к Раду?
– Недавно сказали, что собираются брать с него пример, и никто не желает становиться королем, – сквозь слезы засмеялась Зантария. – Так что придется тебе.
– Но это невозможно! – встревожился Сенарг. – Я ведь простой оборотень.
– Ты отец герцога Шаграйна, – шепнула она мягко, – и вожак по характеру, иначе пленники чернокнижников никогда бы не признали тебя своим главой. А о том, как написать указ, подумают Фанья с Годренсом. Незаконного мужа подданные мне не простят, и меня бы это даже на миг не взволновало, если бы не было сыновей. Они ведь не стерпят, будут вызывать на дуэль каждого злоязыкого сплетника.
– Из тебя получилась замечательная мать и настоящая королева… – признал Сенарг с легкой печалью, но договорить Зантария не дала.
– А теперь я собираюсь стать такой же хорошей женой, – заявила ему со смущенным смешком, – а ты постараешься стать справедливым королем. У тебя получится… а я так устала. А сейчас нам пора собираться, Анэри сказала, что магистры нашли главарей чернокнижников, и я хочу посмотреть этим нелюдям в глаза.
Но прежде чем встать, крепче прижала к груди припорошенную сединой голову любимого и осыпала ее торопливыми поцелуями. Оборотень вмиг забыл, куда она там собиралась, притянул ее к себе, перехватил инициативу… и опомнился лишь через несколько минут, услыхав робкий стук в дверь и обнаружив любимую женщину лежащей рядом на ковре.
– Солнышко, а может, не стоит тебе смотреть на каких-то негодяев? Останемся тут, – с надеждой пошутил Сенарг, вглядываясь в раскрасневшееся лицо любимой.
– Нельзя, – охнув, покраснела она еще жарче, поспешно отодвигаясь и оправляя платье. – Я быстро.
Вскочила и сбежала в спальню.
– В любом другом случае я бы ни за что не согласился, – неохотно поднимаясь, с ласковой усмешкой проворчал оборотень ей вслед. – Но к этим гадам у меня тоже есть свой счет.
