Приблизившись к гному, я оттянул подол его робы и заглянул во внутренние карманы. Но ничего кроме листов пергамента я там не нашёл. Хотя нет. Всё же кое-что нашёл. Какой-то странный флакон, на дне которого осталось ещё немного жидкости. Ну и отлично. Это странная водица заодно охладит пыл золотой жемчужине.
Присев на корточки над всё ещё шипящей грязью, я откупорил пробку флакона и поднёс широкое горлышко к жемчужине. Другой же рукой достал из-за пояса кинжал и простым, но ловким движением зачерпнул её и закатил в стеклянный флакон.
Поднявшись на ноги, я уже собирался улыбнуться, но в итоге нахмурился. Осознал, что у меня попросту нет карманов, куда можно было бы спрятать бутылёк. Немного почесав затылок и подумав над вариантами, я быстро сообразил, что делать.
Вытянул из одежды гнома длинный шнурок. Подвязал его к широкому горлышку флакона и повесил это незатейливое ожерелье себе на шею.
Развернувшись и уже собираясь уходить, я остановился и посмотрел на лежащего без сознания гнома.
— Обчиханный уродец. Даже сейчас умудрился мне настроение испортить.
Мне совсем не хочется, чтоб мелкого утырка невзначай убил авантюрист. Надо бы где-нибудь спрятать гнома…
Нестихающий звон, похожий на эхо, ощущается потоком подавленных стремлений. Мешанина сумбура давит тяжелым грузом, и я в полной мере испытываю все их последствия. Эмоции и сильные желания. Они взрываются, затихают и снова переполняют мой разум до предела. Всё это пожирает разум целиком.
Вдруг дверь закрылась, и бурный поток хаотичных мыслей перестал меня одолевать. В разуме образовался какой-то блок, делающий из меня лишь наблюдателя. Выворачивающее чувство хаоса никуда не делось, но всё изменилось. Теперь я, словно простой зритель, безучастно смотрю через толстое стекло на бушующий ураган. Смотрю и понимаю, что всё это один сплошной сон, и, шагнув в этот ад, я смогу наконец очнуться.
На мгновение эмоции затихли… и тут же взорвались множеством голосов, картинок и запахов.
Моё ощущение: пространство взбесилось. Я осознаю чёткие образы разрозненных действий. Вижу пожары и людей с безумными улыбками. Слышу взмахи клинков и пронзительные крики. Чувствую запах жжённой гнили и мокрой древесины.
Хочется спрятаться. Хочется закрыть глаза. Хочется отвернуться и не видеть всю эту смерть. Но мой внутренний радар сломался… я больше не в силах его отключить.
Раньше расширенное видение представляло из себя идеальный купол, проецирующий лишь только картинку. А теперь это больше похоже на раскинутые в разные стороны щупальца, словно в пространстве проросли мои корни. Каждый отросток прощупывает окружение и посылает в мой разум разрозненные образы, звуки и запахи.
Мне больно думать. Информация поступает бурным потоком, и я не в силах от неё абстрагироваться и тем более разделить. Надо найти, на чём сосредоточиться. Выбрать одну точку в пространстве и наблюдать только за ней.
Вот, попробую сфокусироваться на могучем орке, что сражается с человеком.
Израненный великан с трудом стоит и тяжело дышит, но в нём ещё есть силы, чтобы держать топор. В его глазах отражается огонь от пожара. Окружающие дома горят. Весь город горит… горит его дом. Но орк смотрит лишь только на худощавого парня, который, посмеиваясь, крутит в руках изогнутый клинок.
— Хах. Ты свинья. Живёшь в грязи как свинья. Воняешь как свинья. Даже когда я тебя режу, визжишь как свинья.
В стороне от парня стоят двое столь же молодых людей. Они безучастно поглядывают на сражающихся и тряпками счищают застывшую кровь со своего оружия.
— Кстати, думаю, Мир прав. Они действительно зелёные свиньи. Вон, бивни тоже есть, прямо как у диких свиней.
— Ты хотел сказать кабанов?
— Да какая разница? Кабаны — ведь те же свиньи.
Стоящий перед орком парень обернулся и оскалил зубы.
— Да заткнитесь вы! Мешаете.
— Это ты заткнись и заканчивай! Смотреть на вас уже совсем не весело.
— Согласен. Мир, хватит быть эгоистом.
Парень вновь повернулся к орку и глубоко вздохнул.
— Вот же достали…
