Крестыч не успел договорить мысль, как в его рот стремительно вползла деревянная змея. Он пытался сопротивляться, но силы давно покинули уставшее тело. Единственное, что он мог, — это злобно водить взглядом, изучая окружение.
Когда змея заползла уже на половину, его глаза закатились, тело задрожало. Наблюдая за мучениями старика, я решил вмешаться.
— Фыр-фыр! Фыр!
— Малыш, не переживай. У него всего лишь приступ отторжения. Он выживет… Должен, по крайней мере.
Уверен, она специально проговорила это таким тоном, дабы я переживал за старика ещё больше. Играет с нами, как с куклами.
Да я ведь знал это с самого начала! Знал, что у неё скверный характер ещё до того, как бросил деревяшку в лужу крови. Знал и был готов заплатить любую цену, лишь бы родной мне человек выжил.
Платить мне не пришлось ничем, но меня заставили смотреть, как он мучается, без возможности помочь. Остаётся лишь молиться о его благополучии…
Молиться⁈ И кому я собрался молиться⁈ Вот ей⁈ Той, кто с надменный лицом сидит на своём троне и наслаждается чужими страданиями?
Не в силах больше смотреть, я зажмурил глаза и опустил мордочку вниз. Но хрипящие звуки его конвульсий продолжали разноситься в моей голове, и даже сосредотачиваясь на шуме дождя, я продолжал видеть образ как он задыхается.
— Кхе-кхе… Кхе…
Услышав отхаркивающий кашель, я обрадовался тому, что старик выжил. Но стоило мне поднять морду, как я тут же увидел те самые холодящие, горящие жаждой убийства глаза:
— Эльфийская ведьма! Мать его земли! Ты что со мной сделала⁈
Вместо ответа богиня посмотрела на взбешённого человека и коварно улыбнулась. Но старик не остался без ответа. Ведь сама природа решила поддержать его недовольство.
Недалеко от кровавой поляны сверкнула молния, и последующий за ней крик старика растворился в протяжном грохоте:
— Хельта!!!
Пока старик орал на молчаливую богиню, я незаметно улизнул. Хотел и вовсе сбежать, но инстинкты манили меня к резной конструкции, на которой сидела Хельта. Мне хотелось забраться на деревянный трон и, развалившись, наслаждаться удобным сидением.
Пока я пытался выбросить это навязчивое чувство из головы, моё тело уже двигалось само. Ведомый тягучим желанием, я прошмыгнул под деревянное кресло и, улёгшись на землю, скрутился калачиком. Хоть я и укрылся от дождя, и мне стало намного теплее, однако то самое навязчивое чувство никуда не делось.
Удивительно, но из-за всей этой внутренней борьбы, я не уловил момента, когда старик перестал возмущаться на богиню. Сейчас они оба молчат. Крестыч и вовсе, откинувшись назад, развалился на траве. Лежит на спине с закрытыми глазами и, видимо, наслаждается тем, как капли дождя барабанят по его лицу:
— Эльфийская ведьма, может, объяснишь уже? Что ты со мной сделала?
— Не так быстро, грибной король. Мне ведь надо тебя ещё помучить, за всё то, что ты успел наговорить тут.
— Да ну? Тебе недостаточно того, что я и так уже мучаюсь?
— Разве? Что-то я не вижу криков боли и отчаяния.
— Ты смеешься, а мне действительно плохо. Каждый раз, как напрягаю мышцы, тут же чувствую, как внутри что-то начинает шевелиться. Ещё этот непрекращающийся зуд в суставах. А про нарастающую боль во всём теле я вообще молчу. Благо хоть отрубленная рука кровить перестала, да и рана уже затягивается.
— А ты уже начал слышать её голос?
Немного помолчав, старик приподнялся и посмотрел на богиню безумными глазами:
— Голос⁈ Её голос⁈ Ты кого в меня засунула⁈ Ведьма!
— Хех-хе, а ты как думаешь?
Крестыч долго вглядывался в усмехающееся лицо девушки, но в итоге сдался и вновь улёгся спиной на землю. Грустно выдохнул:
— Помнишь мальчика Чарли и его мать Ёнсу?
— Мм-м, нет. Это кто такие?
— Ты как-то спасла жизнь умирающему парню, за что тебе большое спасибо, ведь этот ребёнок мне нравится. Однако платой за спасение ты забрала плоть и кровь его матери, дабы оживить одну из своих дочерей. Да, теперь где-то по миру разгуливает могущественная дриада, выглядящая как Ёнсу.
— Что-то подобное припоминаю. Вроде доченька потом отправилась в Аргус. Зарегистрировалась там в гильдии авантюристов и сейчас во всю развлекается в глубинах подземелья.
