Подойдя к выходу и уже собираясь шагнуть на улицу, я напоследок обернулся и посмотрел на улыбчивого мужичка, что продолжал махать мне в спину.
— Ага. И тебе.
Покинув мастерскую и выйдя на дорогу, я остановился и сориентировался. А пока выбирал направление, обратил внимание, что на улице нет ни одного прохожего… Видимо, в деревне преобладает ночная жизнь. Ложатся поздно, а встают ещё позже.
И зачем я об этом думаю? Мне ведь надо разобраться, куда идти.
Вот только как бы я не старался расширить своё видение, мне никак не удавалось найти мельницу за пределами деревни. И пока я ощупывал окрестности шестым чувством, единственное, что я смог отыскать, — это подобие тропинки, уходящей из деревни и ведущей куда-то вниз к реке. Но перед тем, как выдвинуться и проверить свою догадку, я решил немного прогуляться и осмотреть деревню.
Все дома были типовыми и одинаково кривыми, словно их все построил один человек с ужасной фантазией. Хотя, возможно, кто-то изначально сделал плохо, а другие начали так же плохо за ним повторять. И все же, если присмотреться, в этих неровностях есть своя красота, а одинаковые оградки и вовсе привносят глазу приятное однообразие.
Остановившись у забора, я заглянул на один из участков и увидел аккуратно вспаханную грядку с ухоженными клубнями.
М-м-м, как вкусно пахнет.
Этот сладкий и душистый аромат тянулся с другой стороны улицы: из распахнутого настежь окна.
Чтоб разглядеть источник запаха, я сконцентрировался и внутренним радаром просканировал весь дом. В помещении оказалось двое людей. Огромный мужик крепко спал, укутавшись в шкуры животных. Молодая девушка старательно помешивала стоящий на каменной печи котелок.
Орки разве забрали не всех девушек?.. Тогда откуда взялась она? Точно! Крестыч ведь спас дочь кузнеца.
Снова сконцентрировавшись на спящем мужике, я убедился, что у него действительно покалечены ноги. А рядом с его кроватью стоит странная штуковина из чёрного железа, в форме сапог.
Вдруг на меня нахлынули непонятные образы, и я машинально развернулся и пошёл в направлении, казавшемся безопасным и привычным. Тело двигалось само, а мой внутренний дискомфорт продолжал сгущаться. Я начал осуждать самого себя, за то, что расслабился и потерял бдительность. Появилось давящее чувство тревоги, заставляющее ускорить шаг. Мне хотелось обернуться и высмотреть затаившуюся угрозу. Паранойя нарастала. Сердцебиение усилилось, а дыхание стало прерывистым и хриплым.
Глубоко вдохнув, я попытался расслабиться, но дрожь в руках лишь усилилась. Паника подступила уже к самому горлу, затуманивая разум. И несмотря на это, я продолжил глубоко и медленно дышать, не давая телу окончательно захлебнуться страхом.
Раньше казалось, что мне неподвластны воспоминания Чада, но сейчас осознаю, что я захлёбываюсь негативными эмоциями, вызванными образами прошлого. Вот только я не понимаю, какие именно образы меня так напугали⁈
Это сложно. Сложно бояться не понимая, что именно пугает. Сложно постоянно копаться в мыслях и искать в них подвох. Сложно противостоять тому, что закрыто для понимания. Сложно бороться, не получая результата.
Перед глазами всё плыло, но я продолжал идти.
Внезапно осознал, что уже давно покинул деревню и уже смотрю на постройку у реки с массивным механизмом, двигающемуся благодаря бурному потоку воды.
С каждым оборотом колеса мои внутренние опасения убегали прочь. Отступила паника и даже тревога ушла. Я вновь мог дышать спокойно, не опасаясь надуманных фантазий.
Недалеко от мельницы возвышался небольшой домик. И когда я сосредоточил на нём свой взгляд, в голове что-то щёлкнуло. Мне захотелось запереться внутри этого маленького, но очень безопасного пространства. В сознании появилось странная уверенность, что я вернулся в личную обитель, где меня никто не посмеет потревожить и тем более обидеть.
И тут я столкнулся с выбором тяжёлых дум. С одной стороны, мне хотелось укрыться в той хибарке и не выходить на улицу до завтрашнего дня, а с другой, — мне так же сильно хотелось спуститься в подвал мельницы и познакомиться с тем самым альвом.
Я начал двигаться ещё до того, как окончательно определился с решением. И уже по мере того, как я приближался к мельнице, мой разум убеждал меня в том, что пришедший в деревню чужак никак не сможет во мне распознать самозванца.
По мере моего приближения шум воды и скрипучий стон колеса усиливались, отчего я задавался вопросом: как можно жить в месте, переполненном раздражающими звуками? Но когда я зашёл в строение и закрыл за собой дверь, гул стих и ответ пришёл сам с собой. Внутри самой мельницы было относительно тихо, лишь слышался небольшой скрежет механизмов.
Касаюсь рукой стены и чувствую, что они покрыты пористой смесью, похожей на белую глину с битыми ракушками. Видимо, именно это уплотнение и создаёт шумоизоляцию, ведь им даже покрыта внутренняя сторона двери.
Хм. А вот и дверь, ведущая в подвал…
Толкнув её, я увидел уходящий вниз лестничный пролёт. Свет сюда почти не проникал, но я всё же смог разглядеть нескончаемые сети паутины, тянущиеся по потолку прохода.
