Погрузившись глубже, Эйприл подплыла ко входу в один из телетрапов, ухватилась за стенки и включила фонарь. Посветила вовнутрь и замахала Кириллу рукой. Когда он оказался рядом, юркнула внутрь.
Кир плыл во тьме тоннеля, смотрел на мелькающий впереди луч фонаря и недоумевал, как его угораздило оказаться в этой ловушке. Разве он не видел во сне, что случается, если послушать девчонку? Так почему не прислушался к предупреждению?
Тоннель кончился, и они, сквозь череду извилистых коридоров, вплыли в огромный зал…
Обросшие водорослями и мидиями эскалаторы, колонны, скульптуры. Куски бетона, отвалившиеся от купола. Мебели не осталось, экопластик давно истлел. Наверху, чуть выше окон, плескалась поверхность.
Девушка показала: «вверх» и стала всплывать, паря над одним из обросших эскалаторов. Пронзив плёнку воды, взобралась на ступени.
Уже наполовину выкарабкавшись из воды, Кир увидел, как Эйприл вытаскивает акваланг: в руках студенистое тело, из которого тянуться в рот перемазанные слизью отростки. Его передёрнуло. Забывшись, он встал на колено — и вскрикнул, порезав колено о мидии. Дёрнувшись, свалился на бок. В глазах полыхнуло от новой боли — куда острей. Он дёрнул ногой — сильно, как только мог, но в ответ получил только порцию страданий. Нога даже не шевельнулась, словно попала в капкан. Он опёрся на руки и поглядел назад.
В бедро вонзилась заострённая водой арматура, торчащая из упавшего сверху обломка бетона. Зажмурив глаза, Кир рванул ногу вверх и выбрался на ступени.
Из распоротого гидрокостюма по ноге заструилась кровь. Кир надавил контрольную точку на акваланге и резко вытянул «щупальца». В груди сразу разгорелся пожар.
— Спасибо! Накаркала!
— Я предупреждала! Но ты не послушал! А теперь заявляешь: «накарка… — Эйприл осеклась. — Кир… — она смотрела вниз.
Кир проследил её взгляд и похолодел. Под ногами была уже целая лужа. Крови, его собственной крови — она толчками текла из проколотого бедра.
Он зажал рану рукой.
Бесполезно. Теперь кровь текла из-под пальцев.
Кир побледнел и осел на ступеньки. В поиске поддержки взглянул на девчонку.
— Нужно перетянуть…
Эйприл отстегнула пояс, вытянула утяжелители и попыталась наложить на рану импровизированный жгут… Не вышло: отверстия были только в начале, а сразу после них ремень расширялся и не пролезал в пряжку.
Она огляделась…
— Дай мне свой нож!
— Внутри, в кармане штанов.
Дрожащей рукой Кир попытался расстегнуть комбинезон. Не получилось.
Эйприл придвинулась к нему и надавила на активатор. Застёжки открылись. Прижавшись к мальчишке щекой, она засунула руки вовнутрь.
— В правом… — подсказал Кир.
Вытащив нож, Эйприл одним движением отсекла от акваланга отросток. Тот обвил её руку, а после — бессильно повис. Она, пыхтя, обернула его вокруг ноги. Хватило лишь на один оборот, но кровотечение остановилась. Из другой раны — на колене, сочилась кровь. Но это была ерунда.
Акваланг дёргался, разбрызгивая прозрачный гель…
— Что ты наделала… Можно было и от костюма отрезать…
— За время возни ты бы кровью истёк.
Кир сожалел, но в то же время, ощущал удовлетворение — к аквалангу он испытывал неприязнь.
«Он мне, скорее всего, не понадобится».
— Эйприл… Киберхируг давно сломан. Но если бы он и работал, мне до него не добраться. Даже до берега не доплыть, — он опустил глаза, на заляпанный кровью гидрокостюм. — Я здесь умру…
Эйприл отвернулась. Потом прислонилась спиной к стенке эскалатора, закрыла глаза и замерла — только веки легонько дрожали.
Текли минуты…
Сначала Кир трясся от страха. Потом, лихорадочно стал выдумывать несбыточные проекты спасения. И наконец, смирился.
Над головой нависал чёрный купол. Слегка колыхалась подсвеченная вода. Капал с потолка конденсат, и под сводами разносилось гулкое эхо. Хотелось лишь одного — выбраться из этого мрачного места наружу, на солнечный свет. А там — будь, что будет.
Эйприл вздрогнула, открыла глаза и подползла к нему.
— Кир, послушай. Ты не умрёшь. Где твой Олень?
— Вот…
— Снимай. И опускайся в воду. Не целиком, только ноги. И, в этот раз будь осторожен. Я помогу.
Когда Кир, лёжа на спине и опираясь на локти, погрузился в воду по пояс, Эйприл прижала к ране Оленя. Боль начала утихать.
— В нём плещется Тьма — через неё пройдёт моя искренняя готовность тебя спасти, позабыв о себе, и о собственных страхах. Желания другого также важны. Но ты ведь и так жаждешь жить, — заметив удивление мальчишки, она добавила: — Посоветовалась с Маяком!
Из-под её руки шёл свет, амулет разгорелся сильнее. Кир ощутил лёгкое жжение.
Эйприл закрыла глаза, целиком отдавая себя Кириллу… Растворяясь… Становясь истинной, безусловной любовью…
Свет в амулете угас. Эйприл убрала руку.
На месте ранения не было даже шрама.
— Вот и всё! С порезанной коленкой справишься сам. Приложи камень к ране и пожелай.
На ватных ногах Эйприл поднялась по эскалатору и без сил опустилась на пол.
«Не так-то это легко, полностью забывать о себе!»
Пока Кир занимался самолечением, она лежала, глядя на чёрный купол.
«Будто небо без искорок звёзд. Одна чернота… Тьма — беспросветная, какой её видит Кирилл».
