— Ладно, но грех на тебе…
Минут десять мы монотонно шагаем, потом она заявляет:
— Зачем, по-твоему, выполнять Ритуал точно в 17:37, и нельзя пропускать?
— Не знаешь о времени Второго прибытия?
— Смешно… Нет, Кирилл. Мозг устроен так, что чем чаще сигнал проходит по синапсам, тем прочнее связь. То есть, вера. Это — о важности регулярных молитв. Ну, и про точное время: раз подчинился бессмысленному приказу, подчинишься и новому, более странному. Без размышлений и колебаний.
Гнев поднимается, застилает глаза пеленой:
— Я не желаю слушать подобную ересь! Заткнись!
Облако хмыкает и замолкает.
— Завалило. Надо идти в обход.
Мы сворачиваем с дороги в кусты. Ветки бьют по лицу и царапают кожу.
До ушей доносится странный протяжный стон.
— Слышал? Может быть, раненый. Надо проверить! — Облако шагает на звук.
Не знаю… Я бы туда не пошёл — на человеческий, этот стон не похож… Только, куда мне деваться?
Она замирает и шепчет:
— Смотри!
Смысл шептать? Мы одни в этом мире. Кричи не кричи, никто не услышит… Смотреть тоже не обязательно, нос уже ощущает этот приторно-сладкий дух смерти.
Можно обойти стороной. И всё-таки, я смотрю.
Труп. Женщина. Тело раздулось, форменная одежда пропиталась жидкостью, вытекшей из покрытой пузырями и трещинами зеленовато-коричневой кожи. Лицо облеплено мухами, в глазницах копошатся личинки.
В голове звучит фраза: «Глаза — зеркало души».
«Екатерина Г…» — там, где должна быть фамилия — бурое пятно. Присматриваться неохота.
Звучит новый «стон». Мухи взлетают, испуганно и сердито жужжа. Из носа «Екатерины» вытекает чёрная жижа.
— Газы… Выходят газы.
Присев, Облако рассматривает труп. Лицо — будто мел, даже бледнее обычного. Но она не визжит и не отворачивается. Глядит, преодолевая себя… Ну и девчонка!
— Знаешь, Кирилл… Она не от бомб погибла. Трупу недели три. Есть идеи?
Есть. Но я их ни за что не озвучу.
Дядя в последнее время твердил о какой-то Катюше, мешающей жить. «Эта Катюша Гэ!» — и добавлял пару матерных слов. С учётом того, что он был со странностями… Чего только стоят его приставания к нашей маленькой Кате или разделка поросёнка на День Единения! Маме тогда было плохо, а мне закрыли глаза.
Выходит, мы наткнулись на истинную причину гибели человечества.
— Лежит вверх лицом, будто перед смертью решила на облака посмотреть! Странно… Смотри, смотри! — она указывает на прорехи в рубашке. — От ножа!
— Слушай, теперь всё равно: мертва и она, и её убийца.
— А что, если нет? Может, он бродит где-то поблизости!
