С Луной я сидел у огромного озера. У целого озера настоящей прохладной воды…
Облизываю деревянным языком пересохшие губы и поднимаюсь на четвереньки. В воздух взлетает мельчайшая пыль. Она всюду: противно скрипит на зубах, забивает нос и глаза.
Чихаю. Облако вздрагивает и открывает глаза.
— Привет! — она потягивается под оранжевой тканью и сладко зевает. Лицо заспанное, опухшее. Котёнок выгибает спинку.
От вида присыпанной ядерным пеплом, смертельно облучённой девчонки, ведущей себя буднично и беззаботно, становится по-настоящему жутко. Будто в мире всё в норме, всё хорошо. Будто война — совершенно обычное дело.
Конечно, я рад, что она жива и здорова. Что, по всей видимости, ей лучше. Но…
— Привет! Вылезай, нужно идти! Кто знает, сколько мы нахватали за ночь.
Знает дозиметр. И когда я вылезаю из «логова», первым делом смотрю на дисплей.
15 Грей!
Нельзя чувствовать себя хорошо, получив подобную дозу!
В носу щекочет, и на дозиметр падают алые капли.
— Кирилл… У меня кровь…
Я оборачиваюсь. Сзади стоит перепуганная девчонка.
Боже, что у неё с лицом! Опухло оно не от сна!
— Вот… — она показывает на промокшие шорты. На ноги, залитые кровью.
— Снимай!
— Нет, ты чего! — она стоит, покраснев и насупившись. Смотрит, как на врага. И я понимаю: она не ошибается, ведь это я во всём виноват. Нужно было идти вчера!
— Сама посмотрю. Отвернись.
— Только быстрей!
— Замолчи!
Я отворачиваюсь и лихорадочно соображаю, что делать. В общем-то, выход один — в ЗКП! До него триста метров, а внутри есть всё: вода, электричество, и главное — медсканер и киберхирург. Он введёт Облаку заменители плазмы и проведёт операцию. А потом…
— Кирилл… Всё.
Я поворачиваюсь. Она такая же перепуганная.
— Это кишечник, Кирилл. Внутреннее кровотечение.
— Пошли! Быстрей! Закружится голова — говори. Понесу.
— Понеси, для начала, Котёнка.
Ни светло, ни темно — словно обычный пасмурный день. Лес покрыт пеплом, слетающим вниз при малейшем дуновении. Ноги вязнут в серых «сугробах». Уже через тридцать метров наваливается усталость.
Ничего себе! Как я ослаб! Пока мы сидели, да лежали — казалось, что всё хорошо!
— Облако, прости…
— Ладно… Ты ведь не знал…
Я смотрю в сторону — потому, что по щекам текут слёзы.
— Мне больно, Кирилл.
Облако опускается в пепел, отстёгивает от пояса коробочку индивидуальной аптечки и достаёт обезболивающее.
Сможет ли она идти? Ведь это наркотик!
Мне страшно, но я не могу заставлять её терпеть боль. Стою и смотрю, как игла входит в ногу.
Облако ложиться на спину и начинает смеяться.
