Со стороны Излучателя донёсся тончайший писк. Кир и Эйприл переглянулись и в изумлении уставились на возвышающиеся над «рощей» башни накачки. Писк нарастал и менял тональность, становился грубее — пока не превратился в гул. Одновременно с этим, одна из колонн разгоралась всё ярче... По поверхности побежали трещины — и башня исчезла в ослепительной вспышке. В стороны разошлась волна сжатого воздуха и полетели обломки.
Через пару секунд до ушей долетел оглушительный хлопок — и больше, ни Кир, ни Эйприл, не слышали уже ничего.
В полной тишине в стену врезались фрагменты башни, выбивая из неё облака белой пыли. В полной тишине вверх поднялись деревца, окружавшие Излучатель — а в воздухе, разлетелись на щепки. И совершенно беззвучно, от центра станции покатилась волна — видимая только из-за причиняемых разрушений. Взлетали в воздух кусты, лопались зайцы и лисы, земля вспучивалась, перемалывая мышей, змей и жуков.
Когда волна была уже близко, Кир зажмурил глаза... Но ощутил только лёгкое прикосновение — будто тёпленький ветерок нежно коснулся кожи. Он открыл глаза и увидел Эйприл. Обняв руками коленки, она беззвучно визжала от нестерпимой боли. Белая кожа стала розовой — как у младенца, но ярче. Из ушей текла кровь.
Кир прикоснулся к своим — на пальцах заблестели алые капли. Но кожа на руке была самой обычной, и не было боли.
На ладонь упало несколько перьев. Кир огляделся. На плечи, на голову, на порванные в клочья тысячетонные радиаторы и обломки труб, кровавым снегом оседал пух — напоминанием о том, что ещё минуту назад птицы существовали.
Кир огляделся.
Западной арки не было. С небес, на поле с застывшими многогранниками медленно опускался «парус». Куски чёрной ткани кружились и сталкивались. Антенное поле на юге превратилось в свалку покорёженного металла. Полностью уцелела лишь громада Преобразователя, да силовая часть — над реактором по-прежнему полыхало чёрное пламя.
«Вот и всё... Нет больше Станции, и нет надоедливой жизни...»
Кир протянул руку к Эйприл — и сразу одёрнул, лишь только увидел её плечо. На коже вздулись волдыри, а из трещин сочилась сукровица. Девушка повела головой, и на землю посыпалась ржавая труха — всё, что осталось от огненно-рыжих волос. Она попыталась встать, и упала.
Кир, как мог осторожно, перевернул девчонку на спину. Морщась от боли, она часто моргала веками, лишёнными ресниц.
Распухшие и полопавшиеся губы что-то сказали.
— Что? Повтори!
С третьего раза Кир прочёл по губам: «Вода».
— Я сейчас принесу!
Губы снова зашевелились.
Что? «Океан»? Я правильно понял?
Она повторила:
— Да, океан...
Кир опустил Эйприл у кромки прибоя. Спуск по шаткой лестнице с девушкой на руках вспоминать не хотелось — несколько ржавых ступеней рассыпались прямо у него под ногой.
Побережье было усеяно окровавленными кусочками: клювастыми головами, крыльями, лапками — тем, что осталось о чаек. На таком расстоянии волне недоставало сил, чтобы превращать всё живое в пыль. В бухте, кверху брюхом плавали рыбы.
«Рыбы! А я думал, жизнь родилась возле куба!»
Девичья рука жадно тянулась к воде, обломки ногтей царапали гальку. Но Кир не решался опустить в воду обожжённое тело.
«Безумие! От солёной воды станет хуже!»
Но, Эйприл — не человек. Кроме того, она без устали повторяла: «Выключи разум, и сердце подскажет правильное решение».
Сердце всегда подсказывало только одно: «Во всём слушайся Эйприл!»
Кир взял девушку на руки, сделал пару шагов и опустил в океан, поддерживая голову над водой, чтобы она не захлебнулась. К счастью, в бухте было спокойно.
Эйприл улыбнулась. Кир и сам ощущал облегчение. От воды по телу разливались горячие волны, наполняя тело энергией. Зудело и щекотало в ушах...
Волдыри на коже Эйприл начали лопаться. В воде повис кровавый туман. Затем, туман загустел, и тело окуталось бурой полупрозрачной слизью.
Кир достал руку из воды, разомкнул большой и указательный палец. Слизь вытянулась в тонкую нить и застыла. Кир пошевелил пальцами — движение далось с трудом. Вниз полетели коричневые кусочки.
Слизь под водой уже превратилась в студень. Выделялось только лицо.
Повинуясь наитию, Кир на мгновение окунул голову Эйприл в воду — и её лицо покрылось той же субстанцией. Потом, он окунул и свою — чтобы вода затекла в повреждённые уши.
Студень темнел, затвердевая. Девчонка окуклилась, как гигантская бабочка.
Текли минуты. Постепенно слух возвращался, Кир уже слышал лёгкий шёпот прибоя.
Эйприл забилась в руках, разламывая оболочку. Мальчишкой овладел ужас, ему показалось, что из «куколки» появится вовсе не «бабочка», а жуткая тварь...
Но под скорлупой оказалась всё та же Эйприл: та же белая кожа, те же горящие угли зрачков в раскосых миндалевидных глазах, та же чёрная чёлка и коротко стриженый затылок. И всё та же обезоруживающая улыбка.
Пока они шли по пляжу, Эйприл алчно зыркала на тела чаек и опускала глаза, перехватив взгляд Кирилла.
Он её понимал. Есть хотелось до жути — организм отдал все ресурсы на восстановление. А ведь девчонку искалечило намного сильнее!
«Может — отвернутся, и пусть она ест?»
Кир вздохнул...
«Нет. Это уж слишком!»
