Она забежала вовнутрь, взялась обеими руками за ручку и попыталась закрыться. Дверь скрипнула и с грохотом шлёпнулась на отмостку. Со стороны кустов донёсся издевательский смех. Ветки зашевелились, и появился улыбающийся «Кирилл».
Эйприл обернулась. К генератору вела ржавая винтовая лестница. Девчонка помчалась наверх.
При каждом шаге со ступенек осыпалась ржавчина и разносилось многократно усиленное эхо. Казалось, старый ветряк вот-вот рассыплется. Эйприл неслась, не обращая внимания ни на эти жуткие звуки, ни на хохот внизу.
Чем ближе была вершина, тем дряхлее становились пролёты. Когда изъеденная дождевой водой площадка с установленным на ней генератором была уже в нескольких метрах, под Эйприл лопнул трухлявый металл.
В последний момент она зацепилась за ступеньки руками и взобралась на площадку. Люк в крыше ветряка заржавел. Но он и не требовался — всюду зияли огромные дыры. Через одну из них Эйприл выбралась наверх.
Ветер бил в лицо. По далёкому океану бежали барашки.
«И что теперь? Я сама себя загнала в ловушку!»
Внизу грохотало.
«Всё. Это конец».
Эйприл посмотрела в другую сторону. Мимо ветряка, по дороге шагал Кир.
— Эй! Я здесь!
Кир не услышал.
— Кир! Кир! — она замахала руками и запрыгала на месте.
Сталь загрохотала и лопнула. Эйприл провалилась по пояс. Пальцы скользили по ржавому металлу, размазывая кровь.
Кир задрал голову.
«Только бы не сорваться вниз!»
— Я здесь!
Наконец, мальчишка её заметил. В тот же миг грохот и смех прекратился.
Когда Эйприл спустилась, Кир был внизу. В руках он держал фонарь.
— Ты потеряла? А на ветряк зачем забралась? Жить надое... — глаза мальчишки вылезли из орбит. — Ты вся в крови!«
— На себя посмотри! — Эйприл села на отмостку, прислонившись спиной к ветряку.
Кир последовал совету девчонки.
«Ну да! Видок не особо...»
Кроссовки были в пыли, одежда задубела от соли — фотокаталитическая ткань не успевала очищаться, ссадины на сгоревших руках воспалились.
«А я ещё не вижу лица!»
Кир опустился на колени перед девчонкой.
— У тебя сломан нос. Задери голову и пальцами зажми! Что случилось?
— Дапала День, — прогундосила Эйприл.
— Тень? Напала? Значит, она рядом? — Кир закрутил головой.
— Де бойзя, да дебя ода де дападёд. Ды зильдее.
— Я сильнее её? С чего ты взяла?
— Здаю.
— А кроссовки откуда?
— Де двоё дедо! Дай бде абулед!
— Олень пропал! Я проснулся, а его уже нет.
— Бдохо! Гаг мне деберь не умередь?
На Кирилла нахлынуло запоздалое понимание: «Жива! Эйприл жива!»
Он глядел, и не мог насмотреться. Тонул в глубине её фиолетовых глаз, гладил спутанные, перемазанные в крови белые волосы и такие же белые брови.
Она не сопротивлялась.
Потом, стыдясь изливающихся слезами чувств, он обнял девчонку и уткнулся носом в плечо. Её тело было куда горячее, чем раньше.
Через десяток минут Эйприл убрала пальцы. Кровь уже не текла, зато под глазами набухали огромные синяки.
«Интересно, на что, в самом деле способно это создание?» — подумал Кирилл. Он живо представил, как Эйприл отращивает откушенную руку. Меняет форму, превращаясь в огромного паука с мощными челюстями...
Девочка шмыгнула носом, и наваждение прошло.
— А ты живучая! Вот только, почему тебя не починит Маяк?
— Он сам поломан. А мы далеко.
— Значит, надо идти.
— Да. Помоги...
Обняв плечи Кирилла рукой, Эйприл встала. Мальчишка положил руку на её талию.
— Ты сможешь идти? — от волнения голос дрожал.
Эйприл убрала его руку и отодвинулась.
— Могу! Причём, сама!
Слегка пошатываясь, зашагала к дороге. Кир двинулся вслед.
— Какой я дурак! Даже воду не взял!
— Ничего. Я позавтракала.
Когда они вышли на дорогу, Эйприл ускорилась. Кир еле за ней поспевал, он уже порядочно измотался.
— Как же тебя сюда занесло? Где ты была?
— Искала себя.
— Я серьёзно!
— И я.
Кир насупился и запыхтел.
— И что? Видела что-нибудь интересное?
У Эйприл перед глазами возникла комната, залитая кровью, и лежащий на ложементе Кирилл.
— Нет, ничего... — и добавила, заметив, что Кир разозлился: — Фиест работал на правительство, — она переглянулась с мальчишкой. — На правительство, военных или учёных... Точно не знаю. Да и не всё ли равно? Геноморфы нужны всем, а для их производства требуются прототипы.
— Дети? Но почему?
— Ребёнок ещё «чистый лист». Можно скопировать личность в суперкомпьютер, создать симулятор реального мира и управляющими событиями корректировать личность, придавая ей требуемую «форму».
Кир долго молчал.
— И что же, по-твоему, переносят из человека в симулятор?
— Как, что? Личность! Мозг — матрица, в которой в ответ на воздействия среды формируются новые связи. Нейросеть работает так же. Вот и «отражают» в ней состояние мозга конкретного человека. А после — изменяют, как захотят. Конечно, до некоторых пределов.
— Эйприл... Так может, и мы...
— Что?
— Вдруг мы сейчас в симуляторе? Вдруг я — личность похищенного Фиестом мальчишки, которую дорабатывают, перед тем как «залить» в искусственно выращенное тело? Вдруг я — будущий геноморф?
— А кто тогда я?
— Ну... Извини... — Кир потупился.
— Что?
