Контейнеры — тщательно запечатанные и опломбированные. Зелёный штамп: «Дзета-6».
Не распечатывая понятно: волокут наркоту на богатые полезными ископаемыми планеты. Дикари, отказавшиеся от имплантации нейрочипов, тоже нуждаются в счастье. А промышленность Союза — нуждается в дешёвом сырье. И вероятно, следующие поколения свободолюбцев, будут не такими несговорчивыми противниками прогресса.
— И что, пацан, ты тут забыл? — откуда ни возьмись вырастает «морской» лейтенант.
— Ой, дяденька, прости! Забыл у тебя разрешения спросить!
Он хмурится.
— Смотри допрыгаешься, запихаю к этим, из «Гелло». Узнаешь настоящую жизнь!
— К кому?
Но он и не думает отвечать — только спина раскачивается в проходе.
Очередная дверь, в очередной переборке, и — я сталкиваюсь нос к носу с...
Моего возраста. Личико, смазливое до отвращения. Тряпочные кроссовки, из которых торчат длиннющие ноги, чёрная плиссированная юбка и бордовая блузка. Странный знак на нагрудном кармане — скрещённые на фоне парусов шпаги. Хрупкая фигурка перекошена от тяжести ведра с пенной жёлтой жидкостью.
Ну и везёт мне на них! Встретить девчонку на боевом корабле!
Но я уже знаю, что это везенье — в кавычках. Столкнулся с девчонкой — жди неприятностей. Наверное, противоположный пол для того и придуман.
Как бы в подтверждение этих идей, она делает такое лицо, словно вступила в кучу дерьма. И тут же, расплывшись в белозубой улыбке, суёт мне в руки ведро:
— Поможешь? Ты ведь мужчина!
— Что с того?
Я будто сижу на крыше рядом с Фиестом и вглядываясь в красные вспышки... А ведь раньше, до Диэлли, я с радостью бы ухватился за ручку.
Улыбка мгновенно сползает с её лица.
— Тогда отвали!
Она упирается рукой в мою грудь, решив, что отпихнуть худого мальчишку будет легко.
Как бы не так! Я твёрдо стою на ногах, а девчонка, потеряв равновесие, клонится в сторону. Ведро цепляется за ногу, плеснув содержимым ей на кроссовки.
— Ну ты и козёл! — в глазах неподдельная ненависть.
Отодвигаюсь. Она проходит, возмущённо шипя, а я провожаю глазами бордовую блузку.
— Как тебе Терция? — кроткий голосок, но я вздрагиваю. Отчасти от неожиданности, но больше — оттого, что не могу определить пол.
Обернувшись, вижу, что это — пацан. Помладше девчонки, в такой же дурацкой одежде, только не в юбке, а в шортиках. И столь же слащавый.
— Секст! — он тянет ручку с длинными музыкальными пальчиками.
— Чего?
— Зовут меня так — Секст. Могу стать тебе другом! Лететь ещё долго, а Терция не простит унижения, девчонок подговорит. На милое личико не смотри. Вас, людей, они ненавидят. Убить не убьют — блок стоит, но поверь, будет больно. Потом из ведра обольют. Так что, тебе нужен друг — я.
Смотрю на протянутую ладошку. Нет никакого желания её пожимать, уж слишком похожа она на девчачью. И весь он, от золотых кудрей до тоненьких ножек — вылитая девчонка.
Друг! Это нужно мне больше всего. Перед глазами проносятся лица друзей с Ириды... Вот кого я хотел бы сейчас видеть рядом с собой, а не загадочное существо неопределённого пола.
Они геноморфы, из его слов это ясно. Можно было понять ещё по девчонке. Слишком идеальная внешность — не бывает такой у людей, сколько операций не делай.
Главное, козлом обзывалась!
Нет! Это ты, милая, сделана из козла!
Но что они все тут забыли?
Устав держать руку, Секст прячет её за спину. А я говорю:
— Кирилл.
— Что?
— Моё имя — Кирилл.
Он приходит в восторг.
— Ну вот! Уж было подумал, что ты туповат. Примешь неправильное решение.
Всё-таки ухватившись за пальцы, Секст волочёт меня куда-то в проход, за контейнеры.
— Ни к чему тут стоять! Нам контакты с людьми не позволены.
Мы идём, пролезаем под ящиками, поворачиваем и снова идём, до тех пор, пока я не утрачиваю ориентацию. Наконец, затащив меня в какой-то укромный угол, он с ногами забирается на контейнер, откидывается спиной на другой, и хлопает рукой рядом с собой.
— Давай, залезай!
Делать нечего. От странного геноморфа тошнит, но это неважно. Я уже стал понимать, что в реальной, не детской жизни, желания и симпатии — недостойная внимания чепуха. Имеет значение лишь информация.
Пацан тут же укладывает ладошку мне на колено. Заглядывает в глаза:
— У тебя необычное имя, Кирилл.
— У тебя — тоже.
— Ага! Мы с тобой — необычные, — его пальцы сжимаются.
— И много вас тут таких?
— Не-а. Пятнадцать. Основную партию — полтысячи, давно отвезли. Нас прогоняли на дополнительных тестах.
— Так ты, значит — брак?
Мальчишка так дёргается, что убирает руку.
— Сам ты — брак!
Дёргайся или нет, а на дополнительные прогоны оставляют именно брак! Впрочем, раз пацана не утилизировали, тест он прошёл. Но возможно, именно из-за каких-то особенностей, он и пошёл со мной на контакт. Нужно его разговорить!
Вести себя так, как учил Фиест. Как делают девчонки — иллюзия и манипуляция!
— Да ладно тебе, успокойся, — я запускаю пальцы в золотистые волосы. Он закатывает глаза.
— Кирилл... А ты... Куда ты летишь?
— Не могу говорить — военная операция. Прости, — мечтательность на его лице сменяется удивлением, и я убираю руку.
— Военная? Разве ты геноморф?
— Нет.
— Ладно, — он кладёт голову мне на плечо. — Всё это не важно...
