Противные кукольные кудряшки щекочут щёку. Кожа источает синтетический ванильно-кокосовый запах.
Интересно, а что для него важно? Тереться об меня, словно кот?
— Знаешь, Кирилл, там только девчонки. Четырнадцать штук. Вот основная партия — почти целиком была из мальчишек. Им было хорошо. Не полёт — улёт! А ты не переживай, я с Терцией поговорю. Она меня слушает. Решим.
— И куда вас везут?
— Дурак? Кто нам будет докладывать? Ты разве беседуешь с кофеваркой?!
— Я не про то. Вы для чего предназначены?
— Нет, ты — дурак, и не спорь! — мальчишка хохочет. — Ой, не могу! Не могу! Я Терции расскажу, она тебя пальцем не тронет, наоборот — пожалеет... Хочешь девчонку?
— Нет.
От удивления Секст прекращает смеяться. С тайной надеждой заглядывает в глаза.
— Точно? Тебе они что, не нравятся? — и, видимо, вспомнив столкновение в дверях, делает неправильный вывод: — Ну конечно, я сразу заметил!
Не объяснять же про Мэйби. Не в моих интересах разубеждать пацана.
— Ну хорошо, не для чего — для кого? Так понятней?
— Правительственный груз.
— Ты из какой серии?
Секст отстраняется.
— Не твоё дело! Зачем это тебе? Проект называется: «Гелло».
— Просто хотел узнать возраст.
— А... — пацан смягчается. — Справедливо. Возраст имеет значение! Мы же с тобой не такие, как эти...
И замолкает.
Давить на него ни к чему. Задаю новый вопрос:
— Что за корпорация?
— «Aeon», разумеется! Всё-таки, ты туповат. У кого ещё есть подобные технологии?
Я не тупой. Просто не хочу верить в то, что к этому причастен отец.
Но, всё сходится. Теперь мне понятно, откуда у него связи в правительстве.
А Фиест полагал, что подобных созданий не существует! Наивный романтик, которого я считал воплощением вселенского зла — раньше, пока о нём ничего не знал. Пока не смотрел его сны.
Похоже, отец его просто использует.
— И чем вы от людей отличаетесь?
— С одной стороны — ничем, практически. Простейшая модель. Ведь главное — себестоимость. Схемы контроля, да слегка специфический мозг. С другой — дело в деталях...
— А возраст какой?
Он хмурится.
— Не стоит тебе это знать.
Понятно...
Кажется, Вселенная позволяет людям всё, что угодно. Лишь не разрешит нарушить физические законы: взлететь в небеса или вылечить смертельно больного мальчишку...
На затылок будто ложится чья-то злая рука, слюна становится кислой, и контейнеры начинают водить вокруг меня хороводы. А от мысли, что я упаду без чувств в жаркие объятия этого пацана, потеют ладони. Похоже, самое время валить...
Делаю слабую попытку подняться, но ничего не выходит.
Секст продолжает:
— Бывает, строят нервную систему так, чтобы мы тоже тащились. Ну, будто взрослые... А бывает, и нет. Могут сделать наоборот.
— Наоборот?
— Чтобы любое прикосновение боль приносило.
Тошнота проходит. Всё это просто за гранью... Исчезают все чувства, оставив после себя лишь холодную пустоту.
Но так даже лучше.
— Секст, а почему главное — себестоимость?
— Думаешь, чиновники за нас платят? Нет! А модели, бывает, ломаются.
— Ломаются? В смысле?
— Ну, совсем. Приходится заменять... Кирилл, пойми. Когда-то это было полезное поведение — поэтому и закрепилось. Забота старших о молодняке и передача знаний. А в качестве пряника и кнута природа использовала сексуальный инстинкт. Всё было нормально, никто не умирал. Но, человечество давно не в саванне, а среди звёзд — и тут теперь так. Наследуемые программы меняются медленно, за развитием техники не успеть.
Минут пять я молчу, позабыв, что сижу здесь не просто так... Очнувшись, спрашиваю:
— Откуда ты всё это знаешь?
— Да в меня столько инфы загружено, в том числе и секретной! Девчонки — те ничего не знают. Дуры набитые! Значит, их и такие устраивают. А с мальчиками, наверное, им интересно ещё и поговорить.
«Ещё и поговорить...» Чувствую, как накатывает тошнота.
— Так что, тебе всё на свете известно? И можно спросить?
— Ну, не всё. Почти ничего — меньше процента, от накопленных человечеством знаний. Но ты ведь не знаешь и процента от того, что известно мне... А спросить: да пожалуйста, спрашивай! Только секреты мне не разболтать, сам понимаешь — блок. Но, попробую намекнуть...
В глазах мальчишки загораются хитрые огоньки, и он придвигается ещё ближе ко мне.
— Кирилл, ведь мне скоро к ним. Думаешь, я когда-нибудь встречу такого красавчика? Ты ведь, как будто девчонка!
Вот оно как! Значит, и он меня считает девчонкой! Выходит, у нас болтовня двух подружек! Может, расквасить его идеальную мордочку?
Вздыхаю... Нельзя. Надо мучится и узнавать.
— А разве у тебя нет установок на интерес именно к таким?
— К старикам? Нет.
— Почему?
— Откуда мне знать? Может, хотят, чтобы мучился. Или из экономии — производство ускорить.
— Но ты ведь не напрямую из прототипа скопирован? Был в симуляторе?
— Конечно! Все в «Гелло» через это проходят. Да и вообще, почти все геноморфы.
— Значит, могли скорректировать личность?
— Могли, да не захотели.
— Секст, а ты жизнь прототипа помнишь?
— Ага! Скукотень... Симулятор намного круче! Мне казалось, что я учусь в школе, а ребята после уроков...
— Пожалуй, не стоит! Не хочу это слышать.
