— Он называется: «яблоко»! Съешь, и тогда я ещё что-нибудь расскажу! Ты ведь так информацию добываешь, обманом.
— Может, там цианид!
Он пожимает плечами. Острые зубки впиваются в плод. Пережёвывая сочный кусочек, Секст вновь предлагает:
— Ешь!
— Это не доказательство! Да и зачем мне погрызенное? Яблок и на деревьях полно!
— Полно? Попробуй достань! Они высоко!
— Разберусь... А ты это что... Бить меня передумал?
— Зачем? Стать таким же, как вы? — он кусает ещё. Сок стекает по подбородку. Мне кажется, что я слышу аромат этого вожделенного яблока. Рот заполняет слюна. — Знаешь, Кирилл, если раздать каждому человеку по геноморфику — для издевательств, то и война прекратится. Настанет эпоха стабильности и любви!
— По-твоему, человек изначально порочен?
— Не человек. Мир... Пойми, это ведь мир непрекращающихся убийств, конкуренции — где каждый вложит последние усилия в то, чтобы разодрать другого на части! А всё — ради бесконечного развития, ради стремления к совершенству. Но, разве обязательно было именно так устраивать мир? Нет! И, между прочим, у тебя всё для этого есть!
Я удивляюсь:
— Для чего?
— Как для чего? Для создания мира, естественно! Своего. Хорошего, настоящего, правильного. Не такого, как эта дрянь!
— Я не понимаю.
— Понимаешь! Думаешь, всё так сложилось случайно? Ты тайно летишь на Землю, прихватив с собой реверс-процессор. Отец задумал дать тебе новое тело. Но ведь, это скорее нужно ему! А тебе? Для чего тебе мучиться? Опять будешь следовать его воле или всё же проявишь свою? Взломай нейросеть Маяка, получи к нему доступ. Отсканируй себя и Мэйби, а затем...
— Жить в компьютере? Ты предлагаешь мне это? Всерьёз? — мне становится даже смешно.
— Почему нет? Отдай приказ забыть, да и всё... Быть может, ты и сейчас уже в нём — в нейрокомпьютере. Просто, по собственному приказу об этом забыл!
— Если так, отчего мир мне не нравится?
— Скучно жить в идеальном мире. Там нечего делать.
— Ты сам себе противоречишь! Да и что я создам, даже имея в распоряжении ресурсы самой мощной в мире нейросети? Пустой мёртвый мир, где будем лишь я, да Мэйби?
— Ну, как хочешь! Только тебе решать! — больше Секст не скрывает злость. Швырнув огрызок мне под ноги, он скрывается за контейнерами.
— Кирилл? — из другого прохода выходит Терция. — Будешь? В знак примирения.
Она протягивает мне яблоко.
Чтоб их всех!
Делать нечего... Девчонке я не смогу отказать! Слишком уж у неё голубые глаза, слишком пышные волосы и тонкая талия. Слишком длинные ноги.
А голос! Он, словно сладкий нектар!
К тому же, в другой руке она держит обрезок трубы.
Молча беру плод и надкусываю. Яблоко оказывается кислым...
Лицо Терции плывёт, меняет черты, и — она исчезает.
Ну и грубиянка! Даже не попрощалась!
Плоды сыплются с деревьев и скачут вокруг меня, будто мячики. Сверху падает снег и жёлтая сухая листва. Со стволов облетает кора.
В конце концов, деревья-гиганты рассыпаются в пыль...
Горы, дорога и танец молний. Полыхает город в долине. По щекам течёт дождь — чёрный и жирный, как отработанное моторное масло.
И я сам, рассыпаюсь и исчезаю.
Хочу закричать: «Облако!»
Но, у меня нет рта.
Открываю глаза. Вновь передо мной ненавистная стенка каюты.
— Кир! Проснись! — Мэйби трогает меня за плечо.
Повернувшись, вижу её перепуганное лицо. Наконец-то, подружка оторвалась от планшета и вновь меня видит.
— Кир, ты так кричал.... Облако, Облако! Но дело ведь не в котёнке?
На лицо упали тяжёлые чёрные капли, и Эйприл проснулась, жадно хватая воздух открытым ртом. Провела рукой по щеке.
Ничего...
Кир лежал рядом, в промокшей от пота одежде. В густом воздухе плавала пыль. На чёрном будильнике застыли цифры:
«5:58»
Мальчишка стонал:
— Облако! Облако!
Эйприл положила руку ему на плечо.
— Кир! Проснись!
Он распахнул глаза. Зрачки были предельно расширены и не сужались даже от яркого света.
— Кир?
«Что это? Опухоль? Приступ?»
— Кир!
Он вздрогнул, моргнул и прищурился.
— Какой яркий свет!
Эйприл положила ладонь ему на глаза и уставилась на будильник.
«5:59»
Замерев, она смотрела на две мигающих точки...
Цифры изменились:
«6:01»
«В этот раз пронесло...»
Эйприл убрала руку.
— Всё хорошо, просыпайся.
Кир жевал уэвос-ранчерос, изредка воруя фриттату с тарелки Эйприл. Она сказала, что нужно бороться с рутиной — а значит, больше не будет всеми любимых блинов. Готовили они по найденным девчонкой старинным рецептам, не имея представления о нужных ингредиентах и вкусе готового блюда. Наверное, вышло другое. Но Эйприл сказала: «Не всё ли равно? Главное — не подохнуть от скуки!»
Кир глядел сквозь прозрачные стены на залитую солнцем огромную крышу и вспоминал приснившийся мрачный военный корабль.
«А ведь люди проводят на них целую жизнь. Для чего?.. Невозможно представить!»
Потом стал рассматривать сидящую рядом девчонку-снежинку. В памяти всплывала другая.
«Кто эта улыбчивая рыжая девушка, на которую постоянно таращилась Мэйби? Такое чувство, что я был с ней знаком! Может оттого, что она похожа на Катю из снов Фиеста... Какие все они разные! И вместе с тем одинаковые!»
— Кир, утром ты чуть не умер...
