— Ну и чего ты тут делаешь? — из-за спины вышла Эйприл.
Кир нахмурился.
— Отдай амулет! Я должен знать, кто я такой! Ты сама говорила...
— Да пожалуйста! — девчонке было уже всё равно.
«Пошло оно всё! Кир, Коготь и этот дурацкий игрушечный мир!»
Эйприл засунула руку в карман и швырнула сияющий Коготь. Он зазвенел, отскочив от бетона.
Кир спрыгнул, поднял амулет и заулыбался.
«Ну вот! Я его получил! Стоило только по-настоящему захотеть!»
Но расквашенный нос всё болел, и Кириллу вдруг стало страшно.
«Ведь Эйприл, на самом-то деле, не враг. И если она не советовала узнавать правду...»
Кир понял, что сегодня никуда не пойдёт.
Избавившись от Когтя, Эйприл вдруг успокоилась.
«Ведь это не всё! Теперь стало ясно, где я... Но, кто?»
Она огляделась. Дубовая роща казалась вполне настоящей... Провела ладонью по грани чёрного куба. Твёрдая, гладкая... Коснулась Кирилла и ощутила тепло... Дотронулась до своего голого живота...
«Как же я раньше не догадалась! Ведь это так просто! Чтобы узнать, кто ты, нужно смотреть не по сторонам, а в себя!»
На лицо падают яркие солнечные лучи.
Неужто, наконец, распогодилось? И неужто, получилось заснуть, после стольких бессонных ночей, проведённых у терминала, в попытках постичь непостижимое, разобраться в логике Маяка?
Похоже, что так!
И что же мне снилось? Вроде бы, ничего... Сон без сновидений — как и всегда, в последнее время.
Здорово! И логично, ведь Фиест мёртв.
Рядом сопят два очаровательных клубочка: котёнок и свернувшаяся в «позу зародыша» Мэйби.
Удивительно, но я абсолютно спокоен. Будто угроза смерти, чудаковатый отец и мои собственные бесплодные попытки взлома Маяка — остались где-то далеко, во вчерашнем дне.
Спокойствие. Спокойствие и ясность. Будто вышел из мрака. Свет внутри, свет снаружи... Стоп! С комнатой что-то не так...
Исчез терминал!
Отбросив одеяло, вскакиваю с кровати. Мэйби недовольно бурчит.
Точно! Ни терминала, ни кабелей! Что за шутки! Выходки отца?
Мчусь к нему, распахиваю дверь и застываю на месте.
Ни терминалов, ни стоек с аппаратурой. Только пустые столы, да дремлющий в кресле отец. Исчезли даже его любимые баночки.
— Б**ть!
Отец дёргается и открывает глаза.
— Кирилл? Ты как выражаешься!
Не обращая внимания на неуместные нравоучения, ору:
— Аппаратура! Всё пропало!
— Пропало? Всё?
— А я ведь тебе говорила!
Фраза, которую надо забыть в отношениях.
Мы стоим у Шлюза втроём. Мы с Мэйби выглядим не слишком прилично: как есть из кровати, в трусах и босиком. Отец же — в официальном рабочем костюме. Правда лишь потому, что в нём он и спит.
Никаких кабелей, и дверь заблокирована. Отец напрасно машет маленькой сферой — моделью глаза какого-то шишки, имеющего право расхаживать, где заблагорассудится.
Кажется, теперь его исключили из списка доверенных лиц.
Но я уже понял: контакт между человеческим разумом и Маяком принципиально невозможен. Мэйби была права: мы мыши в лабиринте, не больше.
Разворачиваюсь и шагаю к себе. Если не знаешь, что делать, нужно хотя бы одеться!
— Сын, не отчаивайся! Я что-то придумаю!
Захожу в комнату, смотрю на не заправленную постель. И в этот момент, вспоминаю, что сновидение всё-таки было.
Дзета! Фиест! Лайя!
Меня прошибает холодный пот.
Значит, он всё-таки, родственник. Дядя!
А говорил, что мне не родня.
Вот о какой «сестрёнке» Фиест вспоминал в снах, вот чем Маяку не угодила мама! Вероятно, и я пропаду, если воспользуюсь гипертранспортом.
Видно поэтому, он считает меня своим.
Но, не только! Ещё — облака! Какая-то «необычность»!
Бред!
Ладно... Значит, ему я обязан жизнью.
Странное чувство, быть обязанным жизнью маньяку. Но, это неважно — ведь он уже мёртв.
Я одеваюсь, не обращая внимания на Мэйби, и выхожу.
— Мне можно с тобой?
— Нет.
В лужах отражается небо. Ветер гуляет среди антенн.
«И если бы небо не сияло пронзительной голубизной, если бы облака были не столь белоснежными, а ветер — потише пел волшебные песни...»
Да! В самую точку! Как я его понимаю!
Бывают такие необычные дни. Особенная погода: после весенней грозы, когда яркое, но нежаркое солнце сушит землю, а ветер несёт по синим небесам облака. Или, когда в пропитанном тяжёлой дымкой воздухе висит осенняя тишина. В эти дни ты не можешь сопротивляться...
Я вздрагиваю.
Понимаю? Фиеста?
И, собственно, чему это я не способен сопротивляться?!
В один момент жизнь становится невыносимой. Не в силах больше видеть небо, степь, облака, я возвращаюсь обратно и падаю на кровать, уткнувшись в подушку лицом.
Мэйби, догадавшись, что что-то не так, гладит спину и дышит в затылок.
А я, не могу не только смотреть — не могу даже думать.
К счастью, вскоре приходит тьма.
Город тает в фиолетовой дымке. Золото закатного солнца подсвечивает растрёпанные облака, разбивается гранями небоскрёбов и бежит танцевать в океанских бликах среди парусов.
Обычный для Диэлли закат — фиолетово-золотой.
Для того, что сейчас случится, скорей подойдёт пылевой, кровавый.
