Да, всё вернулось к тому, с чего началось. Круг замкнулся, и Змей подавился своим хвостом, когда утром, глядя в зеркало, я увидел Её внутри своих глаз. Колышущуюся, бесформенную пустоту.
Когда вспомнил, что Катя была не первой. Ведь валялись в высокой траве, обсуждая наперебой облака, мы втроём. Я, сестра и она.
Эйприл. Первая, настоящая первая. Та, что скользнула под кожу и стала Драконом.
Когда вновь ощутил на себе доверчивый девичий взгляд — ведь глупо бояться лучшего друга. Даже, если в его руке нож.
Когда снова почувствовал запах прелой осенней листвы и земли.
У лета всегда бывает конец... А конец — это начало.
Как же Лайя тогда на меня посмотрела! Отчего-то, она немедленно поняла, куда пропала подруга: сестра меня знала лучше, чем знал я сам.
А потом отвернулась, чтобы не взглянуть уже никогда, вмиг вычеркнув из своей жизни... Много позже, так поступил и Гадес.
Значит, дело не в дознавателе, и даже не в Кате.
За всю историю — пока не пришли Маяки, люди создали миллионы таких, как я — жестокостью и равнодушием. Да только, не мой это случай.
Я был таким всегда... Значит, дело не в облаках, не в траве? Переживал я за Кирилла напрасно?
Я был таким всегда... Но неужто, таким я выбрался из материнской утробы? Или ненавистью стала любовь? Может, дело в отце, в одноклассниках и внезапно начавшейся осени?
Я был таким всегда... Значит, Тьма забралась в меня не на Дзете, она всегда сидела внутри. Может быть, Тьма обитает в каждом — так глубоко, что Её невозможно заметить? Ждёт удобного случая: унижений, боли, страданий — чтобы всплыть, наполнить голову и глаза, вытеснив из них человека.
Может, всё это так, может — нет. Ответы мне уже не нужны — я не желаю их слышать, их знать. Они лишь порождают вопросы — до бесконечности. А я хочу тишины...
Змей сожрал всех — всех, кто меня любил.
Эйприл... Катя... Мэйби...
Накручиваю нитку на палец. Теперь, она навсегда рядом с Драконом.
Вот и всё, что у меня осталось.
Нюхаю, лижу языком. Нитка оказывается солёной.
Мэйби... Катя... Эйприл...
Делаю шаг вперёд, в пустоту. Она давно меня ждёт.
«Я больше на облака не взгляну никогда».
«05:57»
«Во всяком случае, без содрогания».
Рядом посапывала девчонка...
«Неужто, она и есть — та самая, убитая Эйприл?»
Кир отвернулся. Он не мог на неё больше смотреть.
«Но разве покойники несут чепуху, целуются или играют на флейте? Нет!»
И всё же, когда Кир решил разбудить девчонку, легонько коснувшись плеча — рука замерла. Он больше не мог её видеть. Не мог обнимать.
Кир быстро и тихо, до дрожи боясь, что Эйприл проснётся, выскользнул из Логова. Облегчённо втянул носом холодный утренний воздух, и бегом помчался по лестнице вниз. Навстречу судьбе...
Сияющая бесконечная лестница... Бег по сочной высокой траве, сквозь цветочные ароматы и облачка разноцветной пыльцы...
Когда-то, кажется, вечность назад, Эйприл сказала: «Сад может ещё расцвести».
«Неужто эти слова воплотились? Если да, то не так, как мечталось — есть что-то зловещее в этом саду... Или проблема не в окружении, проблема во мне? Может, кошмар я ношу в душе? Тогда от него не сбежать!» — наперекор собственным мыслям, Кир припустил быстрей, приминая цветы и разгоняя парящие парашютики с семенами.
Новая лестница — вниз, к океану. Осыпающиеся со ступенек ржавые струпья... И бег по камням мимо чёрной воды...
Пытаясь отдышаться, Кир упёрся в стену рукой. Вытащил из кармана сияющий Коготь.
«Что делать теперь? Растворится, исчезнуть — и попробовать стать стеной? А вдруг, меня снова унесёт в облака?»
Было страшно.
Но проблема решилась сама собой: на стене появился зелёный сияющий знак, и рука провалилась в бетон. Кир покачнулся, утратив опору, сделал шаг и прошёл сквозь стену, как сквозь густое желе.
Мальчишка стоял в ослепительно-белом зале. Отовсюду струился свет — от стен, пола и выгнувшегося полусферой потолка. Царила пустота и стерильность. Лишь на полу в центре зала был обозначен круг.
«Странное место... Стоп!»
Кир разжал пальцы... Коготь исчез.
«Надеюсь, выпустят и без него».
Он надавил на стену ладонью, но зал и не думал его отпускать.
«Ловушка? Хитрый Олень опять обманул?»
Кир прошёл к центру зала. Встал в круг. Ничего не произошло.
Мальчишка ещё долго метался по залу. Но, в конце концов, признал: он попался.
Кир опустился на пол и прижался спиной к стене.
«Эйприл предупреждала, но я не послушал... И вот результат! Ничего не узнал, только нажил проблем!»
Теперь, сидя на стерильном полу и ощущая себя подопытной крысой, он готов был признать, что сад не так уж и плох...
Текли минуты, которые превращались в часы, а часы растворялись в ослепительной белизне. Взгляд блуждал по залу, но зацепится ему было не за что: гладкие стены плавно переходили в гладкий же потолок. Полная пустота и чересчур яркий свет...
«Снаружи, наверное, вечер... — чувство времени совершенно исчезло, и Кириллу казалось, что прошло уже множество дней. Но он понимал, это всего лишь иллюзия. — Интересно, где сейчас Эйприл? Наверное, уже спохватилась и ищет».
Кир даже представить не мог, что девушка всё ещё спит...
