— Я только вчерашней ночью узнала...
Кир промолчал. Он не злился, но не понимал, что тут можно сказать. И кому? Вдруг он беседует сам с собой!
— Кир, я знаю, о чём ты думаешь. Реальна ли сидящая рядом девчонка или опухоль давит на мозг.
«Ну вот! Мысли читает... Лишнее доказательство».
— Кир, очнись! Я не галлюцинация! А ты — жив!
— Жив? Что с того? Это ведь ненадолго. И — тьма.
— Нет никакой тьмы! Точно тебе говорю, я недавно оттуда!
Кир молчал. Он уже ни во что не верил. Из головы не выходил сегодняшний сон.
«Всё смешалось. Ночь и день, сон и реальность... Эйприл и Мэйби. Они и похожи, и разные».
Кир вспомнил, как Мэйби забавно сопела и хмурила бровки, когда пила чай. Так же, как Эйприл.
«Эйприл... Почему Гадес так назвал домашнюю сеть? Почему Фиест выкрикивает это имя во сне? И главное, какое отношение всё это имеет ко мне? Маньяки, драконы и чёрные валуны! Что всё это значит? „Здесь пролилась кровь мальчишки! Твоя кровь, Кирилл! И девчонки...“»
Кир разглядывал чёрные камни в бухте внизу, а на душе было так же черно.
«Что, если ни один из миров: ни дневной, ни ночной — не реален? Что, если я уже мёртв? Здесь всё как во сне, на тех же местах. Вот торчат из воды развалины астропорта, в котором Кирилл встретил Мэйби. Их связывает с руинами города нитка маглева — эстакады возвышаются над радиоактивной пустыней, среди покосившихся ветряков. Только планета другая — Земля, а не Диэлли. Но откуда мне знать, на какой я планете? „Земля“, „Диэлли“ — названия звучат странновато. Возможно, я сам их придумал».
Рука Эйприл тихо легла на плечо.
«Что, если мы сидели с девчонкой у этих камней, и нас сожрал кровожадный дракон Фиест — сбросив бомбы или подкравшись с ножом?
А может, я только ещё умираю. Лежу, возле чёрной воды, и агонирующий мозг проделывает все эти штуки! Вот отчего в сновидениях мне хочется пить — от потери крови! Может, рядом со мной, в багровой луже — Эйприл, Облако или Мэйби — кто знает, какая из них настоящая! И нет никакой вечно изменчивой Станции!»
Солнце, всё же прорвалось сквозь тучи. Засверкали огненные столбы, подпирающие свинцовые небеса.
«Прямо, как башни накачки...»
Эйприл встала и молча ушла.
«Кажется, я теперь понимаю, зачем появилась девочка с конопатым вздёрнутым носиком...
Постепенно, она забирает всё. Если это — лечение эгоизма, то весьма радикальное: без пациента нет и болезни!
Сначала она забрала будущее и прошлое. Потом — веру в себя, в людей, в человечество и науку. Забрала веру в то, что я — человек, в собственный разум и память, в реальность этого мира...
Вера! Именно её она и уничтожает — любую! А более, ничего.
Но разве даёт Эйприл что-то взамен? Нет! И с чем я останусь в конце? Ведь, по сути, вера лежит в основе всего. Человек ничего не знает наверняка: реален ли окружающий мир, реальны ли люди, реален ли он сам! В основе любого знания лежит допущение, аксиома, „здравый смысл“!
А значит, в конце не останется ничего! Эйприл отправит меня в пустоту — в ту, из которой она появилась. В пустоту, из которой, по мнению Эйприл, возникло всё. В пустоту, которая и есть единственная истинная реальность».
Ночевать в Логово Кир не пошёл, он не смог бы заснуть. Вместо этого, мальчишка отправился в степь. Сначала забрёл далеко, но во тьме ужас усилился, и он вернулся на холм, с которого были видны освещённые ворота Станции.
За полчаса до полуночи из них вышла Эйприл — в лучах фонарей центрального входа блестела её пшеничная чёлка, на плече развалился котёнок. Она потрепала ягуара-шлагбаум, и, заметив силуэт мальчишки на фоне звёзд, отважно шагнула с освещённой дороги во тьму, немедленно обратившись в тень.
Луна выплёскивала на чёрные травы своё серебро. Кир сидел, боясь шевельнуться, и не мог оторвать от девочки глаз.
«Эйприл — тень, сгусток тьмы рядом со мной. Наверное, я и сам сейчас — тьма».
Рядом с ней, в траве проскакивали синие молнии — там сидел Облако.
— Какой небосвод! Красиво ведь, правда?
— Одна чернота...
— Какая ещё чернота? — удивилась девчонка. — Я про звёзды!
— Звёзды? Жалкие точки среди беспросветной тьмы!
— Кир... — Эйприл вздохнула... Ей и в голову не приходило, так думать о небесах. — Ведь тьмы не бывает, есть только фон, на котором зажигаются звёзды!
— Не всё ли равно...
— Если твоя жизнь разрушена, самое время закрыть глаза и поискать того, кто это сделал.
Кир молчал.
— Ты знал про опасность, по периметру Станции развешены сотни предупреждений. Но не слушал отца, жаждал знаний! Играл бы в саду, ничего бы с тобой не случилось!
— Какого отца? В каком саду? Всё враньё!
— Сад и сейчас на месте.
— Заброшенный и заросший.
— Он может ещё расцвести...
Они ушли далеко от обрыва, и ветер не в силах был донести сюда запахи океана, лишь щекотало в носу от горького аромата полыни.
— Эйприл, ты ведь пришла за мной?
— Нет.
— Тогда помоги.
