— Попробуй такой приготовить, — самодовольно улыбнулся Барховский.
— Так мы с вами на «ты»?
Тот лишь лукаво прищурился и с аппетитом начал жевать.
Глаза недотроги были уставшими, затянутыми тонкой красной паутинкой сосудов, но даже на измученную и осунувшуюся ему нравилось смотреть на нее. Она выглядела такой беззащитной и настоящей.
— Сколько я вам должна за продукты? — отдаленно чувствуя неловкость, спросила Ульяна.
— Хватит считаться, — ответил Кирилл и сразу перешел на другую тему — Откуда такой энтузиазм к работе?
— Я всегда так работаю, — равнодушно повела плечом она, аккуратно отделяя маленький кусочек омлета, чтобы не подавиться.
— Что с питанием? У тебя всегда дохлая мышь в рационе?
Ульяна не сразу поняла, о чем он говорит, только когда тот покосился на холодильник.
— Просто все закончилось. Я не успела купить…
Барховский поднялся и стал заваривать чай, лихо находя все нужное в ее шкафах. А она замерла с вилкой у рта и наблюдала за мужчиной, который так по-домашнему, так уютно смотрелся на ее кухне, как будто всегда здесь жил.
— Что у тебя общего с Малышевым? — будто невзначай поинтересовался Кирилл и повернулся к столу с двумя чашками крепкого чая.
Ульяна устало вздохнула, уронила вилку и подперла голову другой ладонью.
— А у вас?
Кирилл скопировал ее наклон головы и только сузил уголки глаз. Исаева чуть поморщилась и отвела глаза. И в этом жесте он заметил брезгливость и что-то еще, отчего ей было крайне неприятно говорить об этом человеке. Из его биографии Кирилл многое узнал, но, видимо, было что-то еще лично между ними, кроме того, что родня отобрала у Исаевой квартиру.
— Гены, — неохотно ответила Ульяна.
— Брат?
Не поднимая глаз, она кивнула и показала два пальца.
— Есть причина его избегать?
— Немало, — нахмурилась она, не понимая, зачем он затеял этот разговор.
— Если он тебя побеспокоит, скажи мне. Я решу вопрос.
— Не сомневаюсь, — иронично усмехнулась Ульяна. — Чего это мне будет стоить…
Кирилл посуровел и опустил глаза к своей тарелке, но промолчал.
Ульяна поводила подушечкой пальца по краю тарелки и подумала, почему бы хоть немного не намекнуть ему на помощь ей. Ему это ничего не будет стоить, а она, может, даже окажет ему услугу, избавив от сомнительного претендента на солидное место.
— Достаточно того, чтобы он не появлялся в нашем здании, — осторожно произнесла она и снова начала есть.
— Можешь не беспокоиться, — загадочно ответил тот и положил последний кусок омлета в рот.
Его странно ровное поведение, ее собственные мысли и желания — Ульяна чувствовала — эти перемены не к добру.
«Интересно, как он целуется? — подумала она, наблюдая, как он касается губами чашки с чаем и делает глоток, и тут же смущенно оправдалась перед собой — Это нормально, когда люди занимаются сексом и целуются… Странно, когда этого не делают».
Она подняла чашку и нехотя стала цедить чай. А мысли совершенно распоясались, не оставляя в покое идею с поцелуем. Ульяна прикрыла глаза и с силой надавила на висок пальцами, будто пытаясь выдавить лишние мысли из головы.
— Болит? — мягко спросил Барховский.
Ульяна распахнула глаза и, мельком взглянув на мужчину, вздохнула:
— Целыми днями… Извините, но я спать…
— Ты взяла слишком много нагрузки.
— Это просто работа. Я привыкла, — отмахнулась она.
— Не отойдешь от стола, пока не доешь, — ультимативным тоном сказал Кирилл и продолжил пить чай.
Ульяна даже не подумала сопротивляться и покорно взялась за ужин.
Все это время он молчал и следил за ней цепким взглядом. Омлет был совершенством, но с последним кусочком Ульяна чуть не заснула за столом. Барховский обошел стол, помог ей подняться и проводил к дивану.
— Спасибо, я сама, — запоздало отстранилась от него Ульяна, когда он усадил ее.
Он отступил к креслу, на котором оставил пиджак, и замер. Ульяна стала расстегивать пуговицы на манжетах блузы, но поняла, что от слабости не контролирует себя, и оглянулась.
— Вы так и будете смотреть?
— Доброй ночи, — накидывая пиджак и скрывая улыбку, ответил Кирилл, а потом добавил — Завтра на работу к восьми. Если придешь раньше, Федор тебя не пустит. Высыпайся.
Ульяна скользнула по мужчине хмурым взглядом и, отворачиваясь, мысленно заметила: «Если я завтра, вообще, проснусь…»
— А как придешь, сразу поднимись ко мне, поговорим, — закончил он.
Кирилл вышел в коридор и взял лопатку, чтобы обуться, но услышал слабый голос Исаевой:
— Кирилл Александрович, верните, пожалуйста, мои ключи.
Выпрямившись, он достал из пальто связку, подкинул ее в воздух и поймал.
— Это мой комплект, — улыбнулся он, а потом вышел за порог и тихо прикрыл за собой дверь.
«Ну и что это было? Он теперь так и будет ходить, как к себе домой? Кто мы друг другу?»
