В праздничном номере Алексей Толстой опубликовал трогательный рассказ «Катя». Фабула его прямо-таки легендарная. Восемнадцатилетняя девушка Катя жила обычной жизнью. Но вот на нашу страну обрушилась война, и ее брат Леонид отправился на фронт. Однажды пришла открытка о том, что Леонид пошел в разведку и не вернулся, словом, пропал без вести. На другой день Катя пошла в военкомат, а оттуда — в действующую армию санитаркой.
Во время одного из боев Катя ползла по полю, подбирая раненых. Рядом с ней ударила мина, и ее тяжело ранило. Очнувшись, она увидела, что тащит ее тот самый раненый боец, которому она хотела оказать помощь. Посмотрела ему в лицо и узнала — это был ее брат Леонид.
Об этом факте Алексею Николаевичу рассказали фронтовики, а мастерство Толстого избавило такую необычную историю от схематизма, искусственности, наполнило рассказ живым теплом и ощущением правдивости.
Константин Симонов вновь завладел полосами газеты. Опубликован его большой очерк «Зрелость». Тема как будто та же, что и в статье командира мотомехбригады Бояринова «Зрелость командира». Разница, однако, в том, что статья комбрига чисто тактического характера, а у Симонова — рассказ о человеке на войне. Симонов раскрыл не только военный талант, боевое искусство своего героям но и характер человека. А речь идет о нашем добром знакомом- еще по Сталинграду командире дивизии А. Утвенко.
«Мне нравилось, — пишет Симонов, — в нем великолепное умение разговаривать с солдатами, украинская добродушная хитреца, лукавая внешняя простоватость в соединении с умом, силой воли и самолюбием…»
Читатель «Зрелости» не найдет, однако, в очерке имени Утвенко, вместо него — Проценко. Симонов вообще не отделял свои очерки от рассказов, они разнились по большей части в именах — подлинных или вымышленных; за большинством героев его рассказов стоят живые люди.
Так было и с очерком «Сын Аксиньи Ивановны». Симонов заменил только фамилию Горшков на Вершков, а все остальное, включая название станицы — Урюпинская и имена его брата и матери, осталось подлинным. В обоих случаях он сделал это потому, по его словам, что упоминание подлинных фамилий всех героев потребовало бы от него документальной точности.
Кстати, когда через год Симонов снова встретился с Утвенко, тот, слегка смутившись, попенял писателю за самовольные «крестины», но сразу же, как запомнил Симонов, рассмеявшись, сказал:
— Ну, это не беда. В моем корпусе все равно меня все узнали, а другие — бог с ними…
Встретился Симонов уже в Румынии и с Горшковым, но тот как будто никаких претензий к писателю не предъявлял…
Хороших авторов, появившихся в газете, мы стараемся не выпускать из виду. Не так давно было напечатано стихотворение Маргариты Алигер «Хозяйка». В первомайском номере новые ее стихи — «Письмо с передовой»:
……………………………………….
Думаю, что призыв быть достойными людьми и защищать достойных распространяется не только на войну…
Известно, что праздничные газеты особенно густо были переполнены бесконечными славословиями Сталина. В этом же праздничном номере «Красной звезды» даже не упоминается имя «великого» и «мудрого». Оно фигурирует лишь на первой полосе, и то в подписи под приказом Верховного Главнокомандующего.
В связи с этим должен сказать, что в первые месяцы войны имя Сталина редко упоминалось в печати. Сказалось, видимо, наше поражение. В народе не могли не думать об ответственности Сталина. Настораживало и то, что он только через две недели после начала войны выступил с речью. Да и он сам вряд ли в те дни думал о том, в должной ли мере курится ему фимиам, как говорится, не до жиру, быть бы живу. Он старался свалить на кого-то ответственность за провалы, отыскивал козлов отпущения. Напомню о его приказе расстрелять командующего Западным фронтом генерала армии Д. Г. Павлова, начальника штаба фронта Климовских — вот, мол, главные виновники всех наших бед.
Вспоминается такой характерный эпизод. В день введения в Москве осадного положения в октябре сорок первого года мне позвонил Сталин и сказал:
— Напечатайте в завтрашней газете фотографию Жукова. Это распоряжение было для меня полной неожиданностью. До сих пор в «Красной звезде» публиковались снимки командиров подразделений, частей, дивизий, иногда корпусов, но всегда в связи с какой-то боевой удачей. А чтобы фото командующего фронтом, да еще в кризисные дни отступления войск фронта…
