— Крамольного там ничего нет, — отвечает Поспелов, — но Шолохов! Как же без ЦК?
>Жду еще день, два. Никакого просвета. Прошу Петра Николаевича:
— Позвони Маленкову. Чего тянуть?
— Ну, знаешь! Там у них столько дел!..
Решил сам позвонить Маленкову. Набрал по кремлевскому телефону его номер, говорю:
— Георгий Максимилианович! У вас шолоховские главы. Вам их послал Поспелов…
— Я еще не успел прочитать, — перебил меня секретарь ЦК.
— Разрешите напечатать под нашу ответственность, — прошу я.
— Хорошо, я вам позвоню.
На второй день открываю «Правду» и вижу: напечатаны первые главы из романа «Они сражались за Родину». Меня как обухом по голове. А тут вбегает Шолохов, раскрасневшийся, расстроенный, возмущенный:
— Подвели меня…
— Не только вас, Михаил Александрович, но и всю редакцию…
Оказывается, Маленков позвонил Поспелову. Рукопись он не читал, но против опубликования ее не возражает.
Конечно, нам было обидно. Неприятно и Шолохову. Он — наш корреспондент. По нашей просьбе его призвали в кадры РККА, зачислили в штат «Красной звезды», дали ему звание полковника, поставили на вещевое, продовольственное и денежное довольствие. Наш «кровный» спецкор. По нашему заданию и по нашим командировкам путешествует по фронтам. Это, так сказать, материально-организационная сторона дела. А моральная? Как может себя чувствовать человек в такой ситуации?
В следующем номере «Красной звезды» мы напечатали Шолохова, но немного больше, чем это было в «Правде», в следующем тоже больше, пока не догнали старшего «брата».
Вот такая была внутриредакционная, вернее, межредакционная катавасия!
И раз зашла речь о журналистском соревновании, хочу рассказать еще об одном прямо-таки комичном эпизоде, не страшась, что читатель покачает головой и скажет: «Ну и ну…»
Осенью сорок первого года, когда в Москве было объявлено осадное положение, редакция «Красной звезды» перебралась в «Правду», где и стали печатать нашу газету. Работали мы и жили на пятом этаже, а «Правда» — на четвертом. Вот как-то заходит ко мне Поспелов и спрашивает:
— У тебя что-нибудь Толстого идет?
— Да, — ответил я, — очерк.
— Дай нам, вместе напечатаем.
Честно говоря, не очень хотелось это делать, но и отказать нельзя.
Через неделю Поспелов звонит мне — тот же вопрос и та же просьба. И снова я не поскупился, но подумал: теряем «приоритет». Даже обидно стало. Толстой — тоже наш корреспондент. Тему мы ему заказали, подобрали материал, организовали встречу с фронтовиками. Поди доказывай читателю, что «Правда», а не мы, пришла на все готовое. Словом, всякими правдами и неправдами стал я «увиливать» от прямых ответов. Но однажды, когда я сказал Поспелову, что нет у нас Толстого, он меня уличил.
— Как нет? У тебя же в номере заверстан очерк Толстого!
Оказывается, ответственный секретарь редакции «Правды» Леонид Ильичев почти каждый вечер спускался в наборный цех, где верстались наши газеты, и проверял, что у нас идет. Там он и обнаружил очерк Толстого, поймал меня, можно сказать, за руку. Пришлось и этот очерк отдать Поспелову.
Дело плохо, подумал я, не скроешься от него. Надо что-то придумать. Пришла очередная статья Толстого. Вычитал я ее, но раньше, чем написать «В набор», зачеркнул название и поставил «О самоокапывании». А над заголовком вместо Толстого появился таинственный Петров. Так она и была заверстана в полосе. А когда «Правда» ушла на ротацию — она печаталась раньше нашей газеты — поставили настоящее название очерка и фамилию Толстого…
Вскоре мы вернулись в свое помещение на улицу Чехова и таких ситуаций больше не возникало.
Уже после войны, когда мы с Петром Николаевичем ударились в воспоминания, я ему все и рассказал. Но упреков я не услыхал, он понимал, что я вправе ему напомнить историю с главами романа Шолохова…
В войска на фронт приходит пополнение. Мы не могли не заинтересоваться, как новобранцев готовят к боям. Решили посвятить этой теме целую полосу и сделать ее поручили Василию Ильенкову и Михаилу Зотову. Они выехали на Западный фронт. На КП дивизии им посоветовали не торопиться. В полк, куда они собирались пойти, дороги разминированы еще не всюду. Но корреспонденты все же отправились в полк. Там им пообещали рано утром организовать встречу в одной из рот новичков с бывалым воином. Записи с молодыми и должны были послужить материалом для задуманной полосы.
Под аккомпанемент близкой артиллерийской стрельбы спецкоры переспали часок-другой в одной из бывших немецких землянок и с рассветом появились в роте. А на третий день ввалились ко мне и сразу же отрапортовали:
Полоса не получилась.
— Почему?
Стали объяснять. Вначале все шло, как задумали. Собрались бойцы, только что прибывшие из запасного полка и еще не нюхавшие пороха. Политрук роты, младший лейтенант, привел бывалого солдата и попросил его рассказать, как он освоился на войне, как преодолел страх. Корреспонденты наточили карандаши и приготовились писать.
