Словом, вскоре по киргизскому обычаю весь аул провожал молодую пару на фронт. Там она работала сестрой на перевязочном пункте, а временами приходила в роту к мужу и вместе они уходили на снайперские позиции. Оба выслеживали немцев, оба их навечно укладывали в землю. Об этой чете вскоре узнали в армии. Приехал в полк командующий армией, вызвал их, поговорил и сказал, чтобы Зейнаб зачислили в строй снайпером. Так они и воевали.
В один из дней по их позициям ударил снаряд. Зейнаб была легко ранена, а Мукаш посильнее. Вылечились они и — в строй. И снова прибыл в полк генерал. На плацу выстроились бойцы. По списку вызывали каждого из них, и командарм вручал им ордена и медали. А наших героев генерал вызвал не поодиночке, а сразу обоих и приказал стать рядом. Похвалил и вручил ордена Отечественной войны.
Александр Степанов, понятно, не был на фронте, в этом полку. Со своими героями он встретился во Фрунзе, вместе с ними поехал в аул.
Так родился очерк «Муж и жена».
22 июня. «Два года Великой Отечественной войны Советского Союза». Так называется обширное, занявшее всю первую полосу сообщение Совинформбюро, опубликованное сегодня. Этот документ хорошо известен, и нет необходимости его пересказывать. Однако одно замечание мне хотелось бы сделать.
В сообщении подробно рассказано о поражении немцев, о наших победах. А вот о наших бедах — мимоходом, несколькими короткими фразами. Одна из них: «В первую летнюю кампанию Красная Армия потерпела серьезные неудачи». Как же можно было трагический сорок первый год, когда немцы захватили огромную часть территории нашей страны, когда много советских дивизий и даже армий были разбиты, оказались в окружении, когда немцы прорвались к воротам Москвы, окружили Ленинград, назвать не поражением, а «неудачей»! О 1942 годе говорится: «В ходе летних боев немцы добились значительных успехов». И только! А в то горькое лето враг прорвался к Сталинграду и Северному Кавказу.
Почему полным голосом не сказано о том, что было в действительности, зачем было наводить глянец? Я знал, что сообщение отредактировал сам Сталин, да об этом нетрудно было и догадаться по стилю сообщения. Таковы были принципы обращения с правдой «великого полководца»!
Сегодня открыта выставка образцов трофейного вооружения, захваченного в боях с немцами. Все, кто был в Москве, отправились в Парк культуры имени Горького — Эренбург, Симонов, Габрилович, Кружков, Денисов, другие краснозвездовцы.
Два обелиска открывают вход на выставку. В центре распластали крылья трофейные немецие бомбардировщики, штурмовики, пикировщики, которых красноармейцы окрестили «музыкантами» за их воющие сирены, ближний разведчик, известный на фронте под именем «рама». Танковый отдел выставки не уступает авиационному. Вот стоит немецкий тяжелый танк, названный «тигром». Что и говорить, хорошая машина — огромный стальной утюг, дот на гусеничном ходу, движущаяся крепость. А рядом — такой же танк, вдребезги развороченный нашей артиллерией. Далее — целая аллея артиллерии. Конечно, все это мы, краснозвездовцы, видели на поле боя или сразу после сражения. Но собранное вместе на аллеях парка производило сильное впечатление — наша победа становилась весомее.
Еще хотелось бы рассказать об интендантском отделе, вызывающем ядовитые реплики экскурсантов. Это сплошное царство эрзаца. Бумажное белье, неуклюжие ботинки на толстой деревянной подошве, прогремевшие на весь мир «эрзац-валенки». Здесь демонстрируются такие немецкие «продукты», как березовая или ольховая мука, солодовые конфеты, туалетное мыло с глиной. Очень выразительны манекены, изображающие «зимних фрицев» образца 1941 и 1942 годов в их подлинном одеянии.
Конечно, кое-что выставлено для увеселения публики. Но все же главные экспонаты — могучая техника, которая свидетельствовала, какая махина двинулась на нас. Именно об этом, вернувшись с выставки, и сказал Симонов в стихотворении «Танк на выставке»:
